Дальнейшие события потасовки на чингфордских лугах принадлежат истории. Те их свидетели, кому не повезло стать участниками сего прискорбного кавардака, предложили с той поры с дюжину несуразных и в равной степени неправдоподобных версий; я же не скажу больше ничего, разве только намекну, что ни единая из них не годится истине даже в подметки. Как уверяют нас философы, зачастую именно так и случается. Что же до космического судна, то нам удалось вернуть его на нужную траекторию и, с поддержкой достижений науки и промысла Божия, проторить себе дорогу сквозь бездну к той черной воронке, что нечестивым туннелем зияла чуть левее Марса.
В сущности, больше рассказывать почти и нечего, — пока, во всяком случае. Мы на протяжении шести суток со свистом мчали всё дальше и дальше, когда мне пришло на ум поинтересоваться у профессора, как долго еще может продлиться наше путешествие скромных героев. Сент-Ив отвечал уклончиво. Вернее, намекнув, что миссия действительно может затянуться, он пояснил: чтобы закрыть дверь, порой бывает необходимо пройти сквозь нее и твердой рукою захлопнуть за собой. В слабости своей я посчитал это откровение прозвучавшим не слишком-то вовремя, если вы улавливаете мою мысль.
На тринадцатые сутки полета, поздним вечером долгого темного дня, когда Земля у нас за кормой уже успела превратиться в крошечный огонек в бескрайнем космическом просторе, пред нами явилась сферическая тень, каковую некий поэт-футурист, в своем лингвистическом угаре, мог бы окрестить чем-то большим, нежели просто черное отверстие посреди черноты: «эбеновой лакуной судьбы», возможно, или «зияющей пастью мрака» в окружении густых, бурлящих паров, пронизанных радужными огоньками. Словно бы тысяча крохотных призм кружили в танце над бездной.
— Вот и источник сквозняка, — любезно пробормотал Хасбро, смешивая новую порцию грога в химической мензурке.
— Дыра всё еще довольно далеко, — пораженный открывшимся зрелищем, ответил я и опрокинул в себя содержимое мензурки.
— Оптическая иллюзия, — подмигнул мне профессор. — С такого расстояния может показаться, будто в поперечнике у нее с тысячу миль, хотя на деле дыра крошечная… Она ненамного шире, стоит заметить, чем основание нашего корабля, хотя все разговоры о размерах здесь чисто умозрительны. Видишь ли, Джек, существуют еще и стены.
— Да я и не сомневался, что они где-то есть! — вскричал я, слегка пьянея от выпитого. Вслед за чем описал профессору свои давний сон, включая и Сидкапа Кэтфорда, и сложенную из камней стену. Надо отметить, Сент-Ив оценил мои метафорические сновидения даже выше, чем я мог ожидать. Космос, как выясняется, представляет собою именно космос: бескрайнюю пустоту, населенную изредка попадающимися звездами или стайкой-другой метеоритов, или кометами с замашками мизантропов. Мы совершаем ошибку, полагая, будто где-то среди звезд, рассыпанных по ночному небу, существует жизнь. Она там есть, даже не сомневайтесь, но прячется за стеной, за какой-то дверцей, — в общем, за тою самой, куда влетели на собственной межзвездной колымаге Бёрдлип и Каракатица, и которую оставили открытой настежь, подобно дверце амбара из крылатого выражения[20].
— Стаканчик грога вам не повредит, сэр, — заметил Хасбро, протягивая мне очередную (уже шестую, что ли) мензурку. Я наполнил свой стакан и быстренько осушил его; пока напиток огненным ручьем стекал в мое нутро, мне вдруг стало ясно, что я уже пьян, словно лорд, не будучи обременен сопутствующим титулу богатством.
— В случае провала нашей миссии, Джеки, ты едва ли увидишь кого-то из нас по эту сторону райских кущ… — произнес профессор Сент-Ив. — Мы станем странниками в чертовски странном мире.
— П-позвольте! — выдохнул я, тщась привстать. — Что еще за «мы» и «ты»? Тут у нас единая команда!
Очевидно, мои ноги окончательно обратились в студень, ибо я продолжал беспомощно ворочаться на кушетке. Хасбро и профессор скинули свинцовые ботинки и зашагали к люку, ведшему вниз, на палубу точно под нами. Я всё тщился вскочить: намерения этих двоих стали ясны мне как день, и я несомненно последовал бы за ними, если б не распроклятая физика свинцовых башмаков вкупе с ромом, черт бы его драл.
— Утешься, дружище Джеки, — обернулся ко мне Сент-Ив. — Позволь этому аппарату вернуть тебя домой. Ожидай нашего возвращения ранним вечером, в минуты восхода Марса над горизонтом.