Желая поддержать боевой дух у своего скромного воинства, Скорпион воскликнул:
— Мы уже сделали невозможное и на этом не остановимся! Ливийцы никогда не сталкивались с таким сопротивлением, они привыкли к легким победам! На этот раз они сломают себе зубы!
Его решимость оказалась заразительной. Все распоряжения молодого предводителя выполнялись беспрекословно. Мятежники построились в три ряда и приготовились сражаться не на жизнь, а на смерть.
Первые лучи солнца обогрели израненных повстанцев, и у Скорпиона появилась безумная надежда — увидеть, как Сет разжигает в небе смертоносную грозу! Однако небо оставалось голубым и чистым, а утро обещало быть ясным.
Но его разочарование длилось недолго.
Покровитель не приходит ему на помощь лишь потому, что °н, Скорпион, и сам способен покончить с ливийцами!
Из строя вышел заплаканный подросток.
— Я не хочу умирать!
Скорпион схватил его за плечи.
— Жить — значит сражаться!
— Разреши мне уйти!
— Ты думаешь, враги тебя помилуют?
— Им нужны рабы!
Ударом предплечья Скорпион сломал нытику шею. Тело паренька рухнуло к его ногам.
— Та же участь ждет всех трусов! Выжить мы сможем только при условии, что окажемся сильнее, чем наши притеснители! Уступить им хотя бы локоть[7] земли — значит погибнуть! Рядом со мной нет места трусам!
Все те, кого терзали сомнения, проглотили свой страх и отказались от мысли покинуть поле битвы. Скорпион медленно прошел перед рядами повстанцев, всматриваясь в их лица и передавая им ярость и силу, которые удесятерили их рвение.
Теперь у мятежников было одно желание — сразиться с ненавистным врагом и наконец разделаться с ним.
Перед глазами Скорпиона возникло лицо любившей его шумерки, и ярость заклокотала в нем. Он с трудом сдержался, чтобы не броситься в одиночку навстречу ливийцам.
Солнце поднималось, а неприятель все не показывался. Неужели ливийцы так испугались, неожиданно встретив сопротивление, что решили отдать мятежникам арсенал?
Иллюзии быстро рассеялись, когда несколько сотен пехотинцев появились в поле зрения и начали выстраиваться в боевой порядок. Офицеры готовили их к штурму.
— Их много, очень много! — прошептал один скотник.
— Натяни тетиву и приготовься стрелять! — приказал ему Скорпион. — Целься как следует, и эти трусы побегут!
Сражение обещало быть жестоким. Долго ли они смогут сдерживать напор такой массы ливийцев?
«Не медли, Нармер!» — взмолился Скорпион.
34
Нармер поднял над головой свой эбеновый жезл, а Нейт подставила лучам солнца восковые фигурки ливийцев — коленопреклоненные и со связанными за спиной руками.
— Первородный сокол, сожги врагов, которые попирают нашу землю, уничтожь порождения зла!
С заоблачных высот к ним явилась хищная птица с глазами цвета золота, с клювом, кончик которого был черным, а остальная часть — серой, с желтыми лапами и когтями, и набросилась на фигурки. Пока она терзала их своими когтями, на фоне солнца вырисовалась голова коровы, рога которой были украшены звездами.
Фигурки ливийцев вспыхнули, и стоны их слились с потрескиванием плавящегося воска. Нейт возложила Нармеру на голову белую корону Юга, вызвав тем самым появление Матери-грифа, покровительницы Нехена. Гриф описал над царствующей четой широкий круг, и царица восприняла его послание:
— Мать-гриф приведет нас к победе! В путь!
Сжимая в руке легкое копье, Старик выбрал себе место в авангарде. После долгого ожидания в рядах освободителей Царило оживление: солдаты и офицеры жаждали сражаться и освободить страну от захватчиков.
Присутствие огромного грифа поддерживало боевой дух войска, в которое влились несколько тысяч чибисов, настроенных весьма решительно.
Идя по левую руку от царя, генерал Густые Брови с удивлением окидывал взглядом свою армию, уподобившуюся приливной волне. Но затопит ли эта волна ливийцев? Если да, то он постарается не лишиться доверия царя. Если же перевес окажется на стороне Уаша, ему, генералу, придется убить Нармера, дабы заслужить расположение победителя.
При содействии флота армия освободителей атаковала четвертую и пятую крепости, построенные на берегу канала, и противоборство лучников завершилось победой солдат Нармера. Пехота развернулась таким образом, чтобы не позволить пробиться подмоге из остальных ливийских крепостей.
Высота крепостных стен и количество защитников охладили пыл атакующих. Но в тот момент, когда страх стал шириться в их рядах, коричнево-рыжий бык, над которым парил сокол, бросился вперед.
7
Один локоть сначала был равен 46,6 см, а во времена III династии был введен «царский локоть», длина которого составляла 52,3 см.