И так было повсюду. Если та сторона, на которой был день, поражала Колю своими изменениями, то та, на которой была ночь, разрывала ему сердце. Огни городов, которые с высоты напоминали ожерелья на шее у континентов, потухли и пропали бесследно.
Куда бы он ни смотрел, он видел одну и ту же картину. Но было и несколько исключений. В центре пустыни часто вспыхивал лагерный костер, хотя Коля мог принять за него вспышки от ударов молний. В Средней Азии, у границ Монголии, плотность разбросанных костров была больше. На месте того, что было Ираком, расположился город, но маленький и какой-то одинокий. Ночью его огни мерцали, как костры или пламя масляных фонарей. Явно не электрические… Сейбл утверждала, что видела признаки обитания людей на месте, где находился Чикаго. Однажды экипаж «Союза» любовался видом обширного сияния у западного побережья США. Оказалось, что это тектонический разлом: из разорванной земли вытекали потоки раскаленной лавы. Вскоре волны вулканического пепла и пыли лишили космонавтов и этого зрелища.
На первый взгляд казалось, что человечество перестало существовать. Больше ничего сказать было нельзя. Россия была пуста. Москва исчезла, и Колина семья — Надя и мальчики — пропали вместе с ней.
Космонавты осторожно обсуждали то, что могло вызвать столь жуткие метаморфозы. Возможно, что разразилась большая война, которая уничтожила все население Земли. Такая гипотеза казалась наиболее вероятной. Но в таком случае они должны были слышать, как отдают приказы военным, как взлетают в воздух МБР[12], уловить одинокие мольбы о помощи и, не приведи Господь, наблюдать, как сгорают города. И какая такая сила могла сорвать с места и перенести за сотни километров ледники и куски покрытой растительностью земли и сделать их частью совершенно противоположного ландшафта?
Рассуждения об этом никогда далеко не заходили. Возможно, им всем не хватало воображения, чтобы объяснить происходящее на планете. А может быть, они боялись, что их разговоры могли каким-то образом воплотить их худшие опасения в действительность.
Коля старался рассуждать логически. Внешние датчики «Союза» функционировали отлично. Разработанное специально для ведения фотосъемки МКС в космосе, это оборудование могло сохранять изображения в электронном виде фактически бесконечно. Коле не составило бы труда настроить его так, чтобы оно было направлено на Землю. Орбита «Союза», тень, оставшаяся от орбиты станции, не охватывала всю планету, но далеко простиралась по обе стороны от экватора. Поэтому, по мере того как Земля вращалась вокруг своей оси, в объектив их камер попадали новые и новые ее территории. Таким образом, у Коли появилась возможность вести фотографические записи о состоянии планеты с большим охватом с севера и юга.
«Союз» продолжал одиноко кружить над планетой, и Коля упорно не позволял негативным мыслям лезть в голову, он старался контролировать свои эмоции и страхи и просто фотографировать то, что видел. Казалось странным то, что где-то в обширной электронной памяти этого съемочного оборудования хранились изображения станции, которые они сделали сразу же после расстыковки, изображения того, что исчезло бесследно. Исчезновение МКС было вступлением к разворачивающейся симфонии странностей, с которыми они столкнулись.
Сейбл потребовала, чтобы ей объяснили смысл столь тщательного фотографирования. В отличие от этого, ее идея с любительской радиостанцией должна была установить связь с кем-то на Земле, благодаря чему у них появлялась возможность выжить. Какая польза от всех этих фотографий? Коля не видел надобности оправдываться перед ней. Больше в мире никто не мог этого сделать, и он считал, что Земля заслуживала того, чтобы у нее был свидетель изменений.
Кроме того, насколько ему было известно, вполне могло оказаться, что его жены и маленьких сыновей больше нет. Если это так, тогда какой вообще смысл во всем, что они делают?
Погода была нестабильной: огромные системы низкого давления издевались над океаном и продвигались к суше, оставляя после себя в атмосфере электрические бури. Из космоса они представлялись прекрасным зрелищем: вспыхивающие, разветвляющиеся молнии между тучами запускали цепную реакцию, которая могла бы охватить целый континент. А над экватором тучи скапливались в огромные стада, и Коле казалось, что они пытаются дотянуться до него. И тогда он вдруг представлял себе, как «Союз» затягивает в этот грозовой фронт. Возможно, моря и воздух находились в таком же волнении, как и земля. Шли дни, зрелище медленно ухудшалось. Но почему-то усиливающийся внизу мрак приносил Коле непонятное облегчение. Он чувствовал себя, как ребенок, который верит, что все плохое уйдет, если его не видеть.