Но кое-чем Таур бесспорно отличался от Ура — верой. Прежние его жители не обладали набожностью, но, когда воочию видишь, как боги вдруг встают на защиту твоего дома, нельзя их не благодарить. Словом ли добрым, мыслью, или возведением храма — детали не так важны. Хранители Таура одновременно являлись местами поклонения и обращения к трем, но для Тавелиана соорудили отдельный храм в центре деревни. Деревянный одноэтажный, как и все постройки в городе, он лишь немного превосходил размерами жилые дома, но во всем мире именно этот храм Тавелиану считался главным. Его соорудили на месте гибели рошъяра, и за девять веков дерево храма не потемнело, не обомшело, не обветшало. Здесь хранятся две реликвии: Гонитель Тьмы и Кровь Праведника. Обе, как считается в городе, сотворил крылатый бог, и именно для того, чтобы посмотреть и, быть может, прикоснуться к ним, сюда приходили паломники.
Идя меж покосившихся домиков, мимо стариков в затертых суконных рубахах, слыша собачий лай и коровье мычание, Миридис не могла быть уверена, что пришла именно в Таур, а не в какую-то другую деревню, столь обычно выглядел легендарный город.
Занималось утро, кричали первые петухи, а женщины в первый раз отправлялись доить коров. В храме оказался только один человек — высокая крепкая теург с зеленоватой кожей, длинным лицом, иззелено-черными волосами и карими глазами.
Согласно верованиям анияристов запад принадлежал Ахабо. Власть анияра земли выражалась в том, что растительность на западе была самой пышной, горы самыми высокими, там же обители огромных размеров живые создания. Не составляли исключения и люди, и хотя они как никакие другие существа перемешивались по миру и нередко вырождали свой род, общие расовые признаки сохранялись, особенно в диких обособленных краях. Глядя на незнакомку, Миридис не сомневалась в ее происхождении. Когда мореходы Имъядея увидели огромные как деревья цветы неизвестной земли, они нарекли ее Велианой. Причалив, матросы спустились не на песок, но берег, усыпанный тысячами маленьких и больших чешуек. Днем они поражались красотами новой земли, однако ночью восторг сменился ужасом, моряки бежали от чудовищной змеи, чтобы предупредить остальной мир об опасности этих загадочных мест. И сейчас, когда почти не осталось неизведанных уголков в Яраиле, Велиана остается, вероятно, самым красивым и одновременно самым опасным его местом.
Уроженку Велианы окутывала тонкая древесная кора, частью зеленого, частью карего цвета. Эта кора или верхний слой стебля принадлежала вилорожнику — спирально закручивающемуся растению, которое росло на землях Велианы. Из коры молодых деревцев туземцы изготавливали одежду, обтачивали чешуей, смачивали соками жуков-лесорубов, предохраняя от засыхания, и просто обматывали вокруг тела. Женщина представилась теургом Тавелиана Оламисварой. Миридис попросила показать артефакты и немного рассказать о них.
В центре комнаты опустился на одно колено высокий крепкий мужчина, чью обнаженную каменную фигуру прикрывала только схенти[34]. Он смотрел вниз, из его спины вырастали объемные птичьи крылья и накрывали маленького человечка с распростертыми вверх руками и поднятой головой. С телом ребенка, но лицом взрослого человека во второй скульптуре легко угадывался лучший земной друг Тавелиана, Мирволан. В одной руке он держал обугленную длиной в две пяди палку, в другой деревянную чарку, в которой, к удивлению, Миридис различила очертания черепа.
— Гонитель Тьмы, — почтительно представила Оламисвара артефакт. Она взяла палку, закрыла глаза и глубоко вздохнула. Неказистая головешка изменилась, теперь это был жезл искусной работы. Дерево выбросило луч белого света, в его неровных очертаниях виделись контуры меча. — Он показывает нашу светлую сторону, — продолжила теург. — Чем добрее ты, тем ярче разгорается клинок. Доброго человека его свет согреет, но злого обожжет. Говорят, в руках Мирволана Гонитель Тьмы полыхал так ярко, что свет выжигал глаза видевших его лиходеев. Возьми его, — предложила она Миридис.