Удивительна была и одежда Вауглина — бархатный красный терлик[37] редкостной красоты окаймлялся золотом, на груди венчался изображением дворца сагиба. Красные перчатки и сапоги также украшала золотая кайма. В том, что Вауглин не снимая верхней одежды, находился в помещении у камина, не было странности, ведь многие поколения его предков прожили у очагов в глубине земли, но на самом деле богатей, таким образом, скрывал ужасные рубцы, которые жизнь прочертила по всему его телу.
В комнате имелись два золотых стула, однако Вауглин не предложил сесть.
— Можешь говорить, Граниш, сын Орниша, — разрешил он низким звучным голосом.
Граниш слегка поклонился.
— Сагиб Вауглин, я проделал долгий путь, поскольку только вы один во всем Сиридее обладаете таким богатством, которое может купить то, что я предлагаю.
— Что же ты предлагаешь? — заинтересовался Вауглин, впрочем, не слишком живо. Граниш посмотрел ему прямо в глаза.
— Кошачий плод.
Хозяин приподнялся, но тут же овладел собой и принял прежнее положение.
— Покажи его.
— Нет, — Граниш извиняющее развел руками. — Я не настолько глуп, чтобы приносить его с собой. Примите мое предложение, и завтра я вернусь не с пустыми руками.
— Ты правильно сделал, Граниш, сын Орниша, что пришел ко мне. Я могу озолотить тебя, одарить таким количеством золота, которое не сможет увезти весь твой род. Возвращайся скорее и даю слово, ты встретишь мешки золота и драгоценных камней. Я найму повозку и эскорт, чтобы обеспечить безопасность твоего возвращения домой. И неважно где находится этот дом.
— Нет, — Граниш покачал головой. — Не ради золота и дорогих каменьев я пришел. Мне нужно то, чем обладаете лишь только вы.
— А-а-а, — как будто понял Вауглин. — Ты пришел за медом ржаной поспельницы? — Среди путешественников бытовала легенда о чудодейственном меде, одна ложка которого насыщала человека на весь день. Граниш мгновенно понял, о чем речь, и благодаря поспешному выводу хозяина теперь обладал информацией, которая могла пригодиться в будущем.
— Нет.
— Чего же ты хочешь? Дворец? Землю? Армию рабов? — начинал терять терпение Вауглин. — Скажи, что, и я куплю это для тебя.
— Счастье Богатея.
Притворное радушие покинуло Вауглина. Он весь напрягся, сдвинул брови, а когда заговорил, в голосе звучала угроза.
— Откуда тебе это известно?
— От Олинаура.
Сагиб продолжал пронзать пришельца иглами глаз. Внезапно он откинулся на спинку кресла и усмехнулся, на этот раз гораздо более искренне.
— Граниш, Граниш, ты мне нравишься! Знаешь, людской род заполнил почти все пригодные для жилья земли. Только Одумар чист от вездесущих тварей. Ничего не имею против людей, но мне, как потомку великого Вауглина Вайрингоса, короля и первооткрывателя, грустно знать, что род наш, мой и твой Граниш, все еще ютится под землей, где тысячелетия назад его замуровали рошъяра. Я знаю, как помочь нашим семьям. Я намерен завоевать Одумар. Мне понадобятся самые доверенные и опытные лица альянса. Без сомнений, с твоей недюжинной предприимчивостью ты станешь первым среди покорителей континента. Ты сможешь основать город и назвать его в свою честь, если тебе понадобятся еще деньги, слуги, или даже армия, ты получишь все это.
Но Граниш снова покачал головой.
— Но почему? — искренне изумился Вауглин. — Почему ты отказываешься помочь нашему роду? А ведь это именно так. Никому нет дела до цвергов кроме нас самих. Годы, десятилетия потребовались мне, чтобы наладить сеть торговли и шпионажа. Только я могу помочь нашему роду подняться из праха, в котором мы слишком долго жили! Стражи Мёдара не носят блестящих доспехов и не грохочут коваными сапогами, но, если кто-то без моего дозволения сорвет хоть один лепесток из моего сада, его вздернутое тело станет уроком всем остальным. И так будет со всем миром! Они все поклонятся мне! — Распаленный внезапным вдохновением Вауглин тяжело дышал, лицо его раскраснелось, глаза смотрели сквозь собеседника, не замечая того.
— Сагиб Вауглин, — задумчивым тоном, будто что-то вспомнив, произнес Граниш. — Вы слышали что-нибудь необычное о великанах или драконах в последнее время?
— Да, — в тон ему протянул Вауглин. — Великаны Ёрмира вдруг заинтересовались моей военной позицией. Войны меня не интересуют, — добавил он поспешно. — По крайней мере, те, в победе которых я не уверен. А еще был один канафъярист, что-то говорил о своих хозяевах и месте, которое они мне отведут, согласись я поддержать их. Я вышвырнул его, — не переношу ящериц. Две эти силы явились в наш мир внезапно, сами того не желая. Их боялись, выслеживали, истребляли. Теперь они таятся и набирают могущества. Ядъяра наши пращуры, но на этой земле им не место, — Вауглин помолчал. — Так почему ты меня об это спрашиваешь, Граниш?