— Крепче стали, — согласился Вараил.
— А все одно, — охотник махнул и отвернулся к созерцанию моря.
— Тогда смерть.
— Мечом ты владеешь лучше копья, — признал Пасур. — Но у Яг-Ра-Таха длинные руки и я понимаю твой выбор. Уже решил, какое оружие вручишь ему?
— Я думал о честном поединке…
— Мой брат, — перебил охотник, — превосходно владел мечом. У него был магический меч, такой острый, что им можно было вырезать тончайшие узоры на камнях. Альманду он дал рудис[38], коим когда-то был награжден в Мубаразе. Символичный жест, брат желал освободить альманда, полагая его рабом, каким был сам. Когда купол поднялся, от символа свободы остались только щепки, брошенный меч брата раскололся надвое, а сам он втоптанный в землю лежал с проломленной грудью. На нем был отличный доспех, но удар, судя по вмятине сделанный ногой, прижал грудную пластину к позвонку. — Пасур раздумчиво помолчал. — Прежде Хасур был красив. А я вспоминаю брата грудой мяса. Вот какова сила альманда. Но я говорю тебе это не дабы запугать. Ты просил моего совета: дай Яг-Ра-Таху оружие покрепче и молись, чтобы оно не сломалось раньше тебя. Он не сможет отказаться от преподнесенного дара, но его тело опасней любого оружия, и он постарается им воспользоваться. И еще одно, никогда не забывай, — Яг-Ра-Таха нельзя победить.
Вараил прислушался к словам Пасура и на следующий день обменял сохранившееся костяное копье на ивовое и на такой же посох. Завезенные из Сиридея и мореные особым образом, они словами оружейника становились гибкими, как и лозы этого дерева, и выдерживали, не ломаясь, сильнейшие удары. Другим обязательным приобретением стал верблюд. Вараил выбрал самого старого, которой шел за полцены только потому, что доживал свой век, и по чести торговца храпел ночами так, что изрядно мешал спать прежнему хозяину. Такой выбор Вараил сделал потому как в любом случае должен будет спешиться пред огненными водами Горящего моря, кроме того в дополнение к верблюду он надеялся сторговать себе еще и меч, поскольку без такового чувствовал себя совершенно беззащитным. Увы, кольцо, которое оставалось единственной торговой единицей Вараила, после обмена волшебного ларца на чахлого верблюда, на поверку оказалось лишь посеребренным, а драгоценный камень — стеклом. И все же торговец, довольный совершенной сделкой, уплатил оружейнику за меч из собственной мошны, оставив Вараилу бесценное кольцо. Пасур не стал желать удачи, или как-то напутствовать, но рассказал о неписаном обычае всех смертников: Вараилу, прежде чем начать бой, нужно похоронить того, кого он найдет на острове и вырыть собственную могилу, чтобы следующий претендент, пришедший за ним, похоронил его самого.
Глава двадцать первая. Пробуждение
В Кзар-Кханаре искусству магии обучались триста человек, число незначительное, для поселения, громко именующего себя городом. Большинство из них — ученики, еще не способные самостоятельно плыть по течению магии. Седьмая их часть, отобранная ареопагом и возглавляемая магистром солнца Соласом и магистром зари Вирдео ожидала грифонов, на могучих крыльях которых смогла бы покрыть разделяющую их с Тронгаросом тысячу верст всего за день. Однако маги не повелевали этими гордыми птицами, их нельзя приручить, но можно просить, королевской службе они предпочитают небесные просторы, где обретают друзей среди птиц и альвов, потому почти невозможно встретить их в человеческих сражениях, и потому они не спешили являться на зов людей. Разделять ожидания Азара не стала, и пока Вирдео раздумывал для нее над способом скорейшей переправы на Канмаар, шагнула с края реки Прозрения, вдруг поняв, что знает заклинание полета. Покинув город, ей сразу вспомнилось, что с прошедшего дня она ничего не съела и припасов в дорогу не взяла. Но не было чувства голода, и она не решалась утверждать, когда его лишилась. Удивительное открытие, но в странствиях она разучилась и удивлению.
Полет вышел неуклюжим, по воздуху Азара двигалась не спеша, скорее шла, нежели летела. Дорога на полуостров заняла у нее два дня, и ночью она не спала, лишь порою дремала, но тут же просыпалась и поспешно обновляла заклинание. В полете следовало взять севернее, о чем она поняла, оказавшись на твердой земле.
Скалистый полуостров мало подходил для жилья: с западной стороны над ним нависали скалы, именуемые Серым Легионом, с востока побережье стерегли рифы Рекруты, земля, несмотря на соседство с водой была каменистой и малоплодородной. Единственный оплот человеческой жизни здесь представляли обитатели Серой Сойки, но маги Кзар-Кханара уже который год вели беспрерывную борьбу с упрямой природой, задабривая ее как естественными, так и специально созданными дарами, дабы удовлетворить свои, нередко вычурные гастрономические желания.