Вечером она умышленно затягивала разговор со своими коллегами, будучи уверенной, что уже совсем скоро начнет раздаваться грохот разрывающихся бомб. Журналисты засиделись за полночь. Когда небо вдруг начали освещать огненные вспышки и все звуки вокруг и в самом деле поглотил оглушительный грохот, Миранде стало страшно. На календаре было двадцатое марта. Война началась.
Только утром – да и то от своих редакций – находившиеся. в Багдаде журналисты узнали, что силы коалиции вступили на территорию Ирака. Жребий был брошен.[18]
39
Майк Фернандес нетерпеливо посмотрел на часы. Американские и британские войска уже вторглись на территорию Ирака, и в это же самое время должна была начаться операция, которую Танненберг и Фернандес тщательно готовили в течение нескольких месяцев. Бывший командир «зеленых беретов» сказал себе, что провала не должно быть и что даже смерть Альфреда Танненберга не является достаточной причиной для того, чтобы что-то прошло не так. Уж слишком большие деньги были на кону, и все участники операции знали, что они получат кругленькие суммы, если захватят то, что им надлежало захватить, и затем прибудут со своей добычей в пункты назначения. Не позднее чем через несколько часов все они должны находиться за пределами Ирака.
В этот самый момент в Багдаде группа людей в военной форме и в масках ждала сигнала от своего старшего, чтобы выйти из убежища, в котором они затаились несколько часов назад.
Все они многие годы работали на Альфреда Танненберга. Убийство этого человека, так долго бывшего их шефом, поселило в них некоторое смятение, однако зять Танненберга заверил их, что в плане проведения операции не будет никаких изменений и, самое главное, все они получат оговоренную плату за ту работу, которую выполнят. А еще он заявил им, что теперь он является главой семьи Танненберг и ожидает от них такой же эффективности в действиях и такой же преданности, какую они проявляли в прошлом по отношению к их прежнему хозяину.
Деньги, которые они должны были получить за выполнение этой операции, могли обеспечить им безбедное будущее, а потому они без колебаний согласились выполнить возложенную на них Танненбергом задачу, пусть даже его самого уже и не было в живых. А чем они займутся после этой операции – покажет время. Они будут добросовестно выполнять свои функции вплоть до того момента, когда пересекут границу с Кувейтом и передадут захваченные ими в музее ценности бывшему американскому офицеру – неплохому вояке, умеющему командовать и заставлять людей ему подчиняться.
Зазвонивший у старшего их группы мобильный телефон послужил сигналом того, что пришло время действовать. Старший принял звонок и выслушал приказ о начале операции.
– Пошли, – сказал он своим подчиненным.
Они все поднялись на ноги и, еще раз проверив готовность оружия, натянули на лица маски. Выйдя наружу в темной маскировочной форме, они тут же растворились в ночной тьме, и со стороны было почти не видно, как они залазят в ожидавший их грузовик.
Разрывы бомб и стрельба зенитных батарей освещали небо Багдада, а пронзительный вой сирен нагонял еще больше ужаса на и без того перепуганных жителей, запершихся в своих домах.
Ехавший по Багдаду грузовик с людьми в темной маскировочной форме и в масках беспрепятственно колесил по улицам Багдада, не привлекая ничьего внимания. Наконец он остановился у входа в Национальный музей Багдада, и сидевшие в кузове люди стали спрыгивать на землю. Еще несколько секунд – и все они оказались уже внутри музея. Охранники музея почти все разошлись по домам еще несколько часов назад, а несколько человек, оставшиеся на ночное дежурство, убежали, как только начали рваться бомбы.
Грохот взрывов и полное отсутствие освещения, похоже, не смущали людей в масках. Сигнализация была отключена. Музей был, по сути дела, брошен на произвол судьбы.
Держа в руках нейлоновые мешки, люди в масках быстро продвигались по этажам, выискивая те предметы, которые были указаны в имевшихся у них списках. Между собой они почти не разговаривали. Старший группы строго следил за тем, чтобы предметам, которые складывали в мешки, не было причинено ни малейшего вреда и – главное – чтобы у его подчиненных не возникло соблазна упрятать какой-нибудь из этих предметов не в нейлоновый мешок, а, например, себе за пазуху.
18
Знаменитая фраза «Жребий брошен!» была произнесена Юлием Цезарем, когда он, командуя римскими легионами в провинции Цизальпийская Галлия, принял решение вступить на территорию Италии и начать воину с римским сенатом с целью установить единоличную власть в стране.