Нельсон Рокфеллер, губернатор штата Нью–Йорк, посетив в 1969 г. ряд стран Латинской Америки с целью сбора информации, отметил эту тенденцию к установлению военных авторитарных режимов, но в своем докладе он рассматривал этот феномен как положительный сдвиг: «Новый тип военного приобретает вес и часто становится главной силой конструктивных социальных изменений в Американских Республиках. Этот новый тип военного мотивируется возрастающим отвращением к коррупции, неэффективности и застойности политического порядка, а потому готов приспособить свою авторитарную традицию к целям социального и экономического прогресса»386.
Такое положительное восприятие авторитаризма вписывалось в господствующий «модернизационный» дискурс, один из видных представителей которого С. Хантингтон рассматривал и ленинские, и либеральные режимы как базирующиеся на участии граждан в политическом процессе. Впрочем, его понимание «участия» опиралось не столько на принцип волюнтаристского действия, сколько на способность политических институтов этих режимов инкорпорировать, мобилизовывать и контролировать население. Но, наверное, важнейшей чертой таких режимов была ориентация на ту или иную форму социально–экономических изменений, а это отвечало господствующему Zeitgeist (духу времени) и позволяло некоторым исследователям и политикам воспринимать их как «модернизационные». Наконец, упомянутый выше С. Хантингтон считал, что различия между политическими системами СССР, с одной стороны, и Великобритании и США — с другой, являются меньшими по сравнению с той пропастью, которая отделяет эти три страны с институционализированными политическими системами от обществ третьего мира, которые «модернизируются» и имеют низкую степень «упорядоченности».
В противоположность И. Валлерстайну, считавшему, что периферийные государства всегда являются слабыми, А. Г. Франк справедливо указывал на потребность метрополии в относительно эффективных государствах, способных поддерживать порядок и выступать в роли посредника в треугольнике метрополис — местные интересы — неоколониальное государство.
Неортодоксальность и новаторство взглядов А. Г. Франка обнаруживаются и в том, что он не ограничился анализом проявлений мирового кризиса в третьем мире. Он обращает свой исследовательский взгляд и на мир второй, то есть «социалистический лагерь». Ученый считает, что левые и марксизм как политическое течение переживали глубокий кризис в 70‑х годах минувшего столетия, что, в свою очередь, было следствием политико–экономического кризиса ленинских режимов. Sub specie historia утверждение о кризисе ленинизма в тот исторический период звучит теперь как общее место, но не следует забывать, что в те времена для большинства специалистов Советский Союз выглядел могущественным Бегемотом, существованию которого ничто не угрожало. А. Г. Франк считал, что, будучи интегральной частью мировой капиталистической системы, «социалистические» страны также оказались под действием кризиса, ведь, как вынужден был признать Л. И. Брежнев, «поскольку существуют широкие экономические связи между капиталистическими и социалистическими странами, отрицательные последствия нынешнего кризиса на Западе влияют и на социалистический мир»387. А лидер «социалистической» Болгарии Т. Живков высказывался еще более радикально: «Мы надеемся, что кризис, который приносит такой вред Западу, быстро кончится, поскольку он влияет на экономику Болгарии и создает ситуацию неопределенности для нее, а экономика страны в определенной мере зависит от торговли с Западом»388.
Такие заявления, которые прошли мимо внимания большинства «советологов», отражали глубокие проблемы ленинизма на институционном и идеологическом уровнях. Ведь сознавая себя альтернативой либеральному капитализму, марксисты традиционно приветствовали кризисы капитализма, усматривая в них потенциал для оживления революционных движений, которые при таких условиях могли получить шанс прийти к власти и осуществить «переход от капитализма к социализму».