Международные системы в процессе развития постепенно увеличивали пространственную сферу своего влияния. Системы Древнего мира имели преимущественно субрегиональный характер (хотя уже тогда периодически появлялись такие региональные гиганты, как Египет эпохи Нового царства и Новоассирийское государство, держава Александра Македонского и Римская империя, китайские империи династий Цинь и Хань, индийская империя Маурьев), Средних веков — региональный, Нового времени (при мировом доминировании Запада) — межрегиональный. В XXI в. международная система приобретает признаки планетарной благодаря глобализации мировых проблем (в частности безопасности), возрастающей взаимозависимости стран. На каждом новом цикле эволюции систем возрастали взаимозависимость государств, плотность связей между ними, сила влияния мировых центров и прочие параметры их функционирования469.
Сведение международных отношений к межгосударственным взаимодействиям неоправданно ограничивает понятие международной системы только теми государствами, между которыми существуют прямые регулярные отношения и взаимный учет военной силы. Но, как заметил Б. Ф. Поршнев, существует просторная область опосредствованных, порой неосознаваемых действующими лицами зависимостей, без которых, тем не менее, представление о системе остается неполным470.
Эволюция международных систем является закономерной, хотя каждой системе присущи определенные особенности. Каждая система сопоставима с другими системами ввиду того, что им присуща волновая динамика, характеризующаяся возникновением, расцветом, упадком, гибелью или трансформацией.
Процесс формирования новой политической структуры мира в условиях глобализации (Н. В. Фесенко)
Глобализация — одно из наиболее обсуждаемых и в то же время наименее четко определенных явлений современности. Сам термин в широкий научный обиход вошел в 90‑х гг. минувшего века и почти вытеснил понятие «постмодернизм», которое широко использовалось для описи сложности и разнообразия современного политического мира. Еще в конце 80‑х гг. слово «глобализация» почти не встречалось в научной лексике471. Сегодня для описания процессов, связанных с глобализацией, часто используют и другие понятия — постиндустриальная эпоха, век информационной революции, техноглобализм и т. п. Все они отражают те важнейшие изменения, которые сопутствуют данному явлению.
Существуют разные точки зрения относительно сути глобализации. В одних исследованиях внимание акцентируется на ее экономических аспектах, в других — на формировании единого информационного пространства, в третьих — на развитии общих стандартов472. Для большинства исследователей, которые придерживаются неолиберальной традиции, глобализация — это качественно новый этап развития политической структуры мира, а также человеческой цивилизации вообще.
Французский исследователь Б. Бади выделяет три измерения глобализации:
• постоянно подвижный исторический процесс;
• гомогенизация и универсализация мира;
• «размывание» национальных границ.
Если взять первое из указанных измерений, то можно заметить, что в истории развития человечества действительно наблюдается тенденция все большего расширения пространства, на котором происходит интенсивное взаимодействие: от отдельных селений, городов, княжеств к крупным государствам, регионам и, наконец, в эпоху Великих географических открытий, к миру в целом.
Второе измерение глобализации выделяется Б. Бади как универсализация и гомогенизация мира в предельном виде. В рамках этого подхода строились разнообразные предположения относительно создания глобального поселения (англ.: global village) — универсальной общности всех проживающих на Земле людей или всемирного правительства (англ.: global government), которое регулировало бы все взаимоотношения стран и народов. Другими словами, допускалось формирование некоторой всемирной конфедерации. «Универсализация и гомогенизация мира рассматривается иногда как его вестернизация. В этом случае имеется в виду, что все большего распространения получат характерные для западной цивилизации ценности и нормы поведения»473.
Тем не менее необходимо учитывать, что за внешней универсализацией скрываются более сложные процессы. Во–первых, каждая культура по–своему воспринимает и усваивает нормы других культур. Во–вторых, сама западная цивилизация неоднородна. И в-третьих, далеко не всегда распространяются именно западные культурные формы. Существует и обратный процесс, который обнаруживается в интересе Запада к восточным религиям, африканской культуре и т. п.
470