Всемирный банк, Международный банк реконструкции и развития (англ.: World Bank; International Bank for Rekonstruction and Development, IBRD) выделяют три основных категории государств в зависимости от ВВП на душу населения в год:
• с низким уровнем прибылей (765 долл. США и ниже);
• средним (от 766 до 9 385 долл. США); эта группа разбивается часто на две подгруппы;
• высоким уровнем прибылей (выше 9 386 долл. США).
Приблизительно 40% государств с населением более 55% численности людей на Земле входят в первую категорию, а государства с высоким уровнем прибылей составляют приблизительно 15%514. Большинство стран с высоким уровнем прибылей является членами международной Организации экономического сотрудничества и развития — ОЭСР (англ.: Organisation for Economik Cooperation and Development — OECD), так называемого «клуба зажиточных».
Сегодня и государственноцентристская модель мира, и самое государство претерпевают серьезные изменения. Продолжается формирование новых государств. Многие исследователи обращают внимание на то, что современные государства не могут достаточно эффективно действовать в сфере охраны окружающей среды, обеспечения экономического роста и в других областях. Наряду с государственными институциями этими вопросами активно начинают заниматься межправительственные и неправительственные организации, разные союзы и т. п. Они играют все более важную роль на мировой арене, влияя на международную среду и суживая деятельность государств. В связи с этим все чаще говорится о потере государством ряда своих полномочий, ограничении его суверенитета и даже об исчезновении государства в том виде, в котором мы привыкли его видеть515.
Впрочем, имеются и возражения относительно слабости и угрозы «исчезновения» государства. Оно сохраняется: существуют же государственные границы; количество государств от десятилетия к десятилетию не уменьшается, а растет; расширяются их функции в экономической и социальной сферах; увеличиваются возможности влияния на своих граждан с помощью электронных средств; государства активно образовывают международные институты и режимы; наконец, нет такого актера, которому могут быть переданы властные полномочия государства, и т. п.
И все же в современном мире государство вынуждено все больше оглядываться, с одной стороны, на международные организации и институты (в результате происходит ограничение суверенитета «сверху»), с другой — на свои внутригосударственные регионы, которые активно выходят на международную арену, развивая торговые, культурные и прочие отношения (ограничение суверенитета «снизу»). Кроме того, государство вынуждено принимать во внимание и других участников международных политических процессов — ТНК, неправительственные организации и пр.516.
Вслед за эрозией государственного суверенитета оказываются размытыми нормы и принципы международного права — одного из компонентов, призванного стабилизировать мировое развитие. На практике эти нормы и принципы все более противоречат друг другу517. Например, права наций на самоопределение, с одной стороны, и сохранение целостности государства — с другой; принцип невмешательства во внутренние дела и предоставление гуманитарной помощи; соблюдение прав человека и силовое вмешательство в конфликт с целью сохранения мира (Устав ООН, гл. VII), а также проблема характера этого вмешательства (наличие санкций ООН, возможность использования ВВС, ВМС, таких действий, как «вытеснение» вооруженных группировок, «превентивная самозащита», обеспечение доставки гуманитарных грузов, «принуждение к миру» и т. п.). Один из ярчайших примеров этих и других противоречий — силовое вмешательство во внутренние конфликты в конце XX ст., прежде всего в Боснии и Косово, в Афганистане и Ираке.
Ослабление государственной идентичности сопровождается потерей самоидентификации. Возникшие в 1990‑х годах конфликты приобрели название конфликтов идентичности. В наиболее ярком виде этот конфликт, в контексте которого основанием для идентификации является принадлежность к той или другой цивилизации, описан в гипотетическом сценарии С. Хантингтона518. В будущем вовзможно постепенное распросгранение «общечеловеческой» самоидентификации. Однако сегодня такая космополитическая идентичность, т. е. ощущение принадлежности к миру, до сих пор еще далека от преобладания.
514
515
518