Подобным образом приоритетность научно–информационной сферы в современном информационном, или, как его называют еще, «электронно–цифровом» обществе подчеркивают и другие авторы, в частности авторитетный американский исследователь Д. Тапскотт. Среди выделенных им 12 признаков нового общества первым он называет ориентацию на знание. Новое общество для него — это общество знаний, общество, в котором интеллекту отдают предпочтение перед грубой силой, где центр деятельности сместился в сферу умственного труда. В новом обществе главные активы любого предприятия — интеллектуальные, а основная фигура — интеллектуал. На первый план выдвигаются знание и творческие, прежде всего интеллектуальные, способности работников573.
Экспотенциальное возрастание электронного бизнеса, при снижении стоимости информационных и компьютерных технологий и услуг, связано с быстрым расширением использования сети Интернет, развитием э-торговли и э-финансов как видов деятельности, на которые повышается спрос потребителя. Как по этому поводу отмечают современные американские исследователи Г. Миле и Д. Шнайдер, в 80–90‑е гг. минувшего столетия интеграция глобальных рынков капитала и ориентация компаний на создание глобальных маркетинговых и других стратегий сопровождались и стимулировались развитием Интернета. Одновременно это побудило совершенствование информационных технологий благодаря спросу на электронные средства, позволяющие управлять транснациональными корпорациями.
При наличии соответствующих электронно–информационных средств, в условиях быстрого исчезновения торговых барьеров и интеграции рынков капитала ТНК начали переходить к глобальной производственной модели: отдельные предприятия перестраиваются и начинают группироваться вокруг глобального производственного процесса с глобальными цепочками спроса, снабжения и потребления. Такой подход позволяет разработать более эффективную стратегию развития и улучшить связь поставщик–потребитель574.
Может создаться впечатление, что выдвинутые Д. Беллом идеи у следующего поколения североамериканских исследователей постиндустриально–информационного общества, таких как уже названные Д. Тапскотт, Г. Миле и Д. Шнайдер, приобрели логическую конкретизацию соответственно уровню развития электронных средств массовой коммуникации (прежде всего Интернета с его почти безграничными возможностями получения и трансляции информации) на рубеже XX–XXI вв. В значительной мере это так. Но, в отличие от Д. Белла, эти авторы выглядят слишком наивными и оптимистичными. Сформировавшись как интеллектуалы в период триумфа США над СССР, в условиях стремительного роста экономики и благосостояния Северной Америки 90‑х гг. минувшего века, они, в отличие от Д. Белла, забыли о некоторых существенных обстоятельствах.
Читая работы современных североамериканских теоретиков информационного общества, складывается впечатление, что они, словно забыв о существовании стран за пределами Запада и Японии с «дальневосточными тиграми», отождествляют человечество как таковое с данными процветающими регионами планеты. Вместе с тем эти ученые постоянно делают акцент на глобальном характере современной мир–системной экономики. Так, Д. Тапскотт определяет 12 признаков нового общества.
1. Ориентация на знание: новое общество является обществом знаний.
2. Цифровая форма представления объекта: новое общество — цифровое общество.
3. Виртуальная природа. Вследствие преобразования информации из аналоговой формы на цифровую объекты виртуальной природы приходят на смену физическим. Становится другим «обмен веществ» в обществе, виды учреждений и отношений, сама природа экономической деятельности.
4. Молекулярная структура. Структура нового общества подобна структуре молекул. Старые корпорации распадаются, вместо них появляются динамические молекулы и сосредоточение людей и учреждений — основа всякой хозяйственной деятельности. Учреждения не обязательно исчезают, но принципиально трансформируются. В экономической и общественной жизни понятие «массовый» повсеместно заменяется понятием «молекулярно–структурированный».
574