Поэтому можно согласиться с выводом М. Кастельса, согласно которому новыми и базовыми элементами информационально–глобальной экономики являются прежде всего деловые сети в их разнообразнейших формах и разных контекстах, производные от разных, хотя и перекрещивающихся, социокультурных основ619. Семейные сети в китайском обществе и на севере Италии; предпринимательские сети, которые вырастают в технологических питомниках в инновационной среде, как в Селиконовой долине в США; иерархические коммунальные сети типа японских «кейрецу»; организационные сети децентрализованных корпорационных единиц, производные от ранее вертикально интегрированных корпораций, вынужденных адаптироваться к новым условиям; сети, которые возникают вследствие стратегических альянсов между корпорациями.
Но эти деловые сети могут функционировать лишь при наличии соответствующего информационно–технологического инструментария, созданного, в целом, к началу 1990‑х гг. В него входят: новые телекоммуникационные сети; новые мощные настольные компьютеры; новое саморазвивающееся программное обеспечение; новые мобильные коммуникационные устройства, которые мгновенно осуществляют связь с любым местом на планете; в конце концов, — новое поколение работников, объединенных вокруг общих задач и способных общаться единым, цифровым языком.
Новая производственная система базируется на стратегических альянсах и сотрудничестве по долгосрочным проектам между ТНК и их автономными звеньями, средними и малыми предприятиями, функционально объединенными по сетевому принципу. Компоненты и узлы системы транснационального производства территориально присутствуют во всем мире и, благодаря системе Интернет, работают в режиме реального времени. Но геометрия системы постоянно изменяется на глобальном, региональном и местном уровнях.
Благодаря такой гибкости, при возможности мгновенного обзора процессов, происходящих во всем мире, с целью поиска наиболее удобных партнеров и заключения наивыгоднейших соглашений, глобальная экономическая структура самовоссоздается и расширяется на базе глобальной конкуренции. Последняя, разумеется, уравновешивается совершенствованием внерыночных форм регуляции экономической и любой другой жизнедеятельности (в том числе военно–политическими методами откровенного давления и прямого насилия).
Итак, современная глобально–сетевая экономика своей обратной стороной имеет новейшие электронно–информационные технологии. Без них она бы не смогла сложиться так же, как и они без нее не приобрели бы современного развития и размаха. Этот вывод служит основой понимания двуединой экономико–информационной природы глобализованного человечества на современном этапе. Благодаря стремительному развитию информационно–коммуникационных технологий впервые в истории базовой единицей экономической организации выступает не субъект, будь он индивидуальным (как предприниматель или предпринимательская семья) или корпоративным (как корпорация или государство), а именно сеть620.
Сеть, состоящая из разнообразного множества автономных, но бесконечным множеством цепочек связанных субъектов и организаций, беспрерывно видоизменяется, трансформируется и модифицируется соответственно изменению условий и собственных, спонтанных процессов, которые происходят в ее недрах. При этом не следует забывать, что такая экономически–информациональная сеть функционирует в социокультурной, шире — цивилизационной — среде. Другими словами, современной глобальной информационально–сетевой экономике должен соответствовать и новый, также в своей основе информационально–сетевой социокультурный тип определенной цивилизационной общности.
Сетевое глобально–информационное общество
Сетевой глобально–информациональной экономике должны соответствовать новые, связанные с ней общественные, политические и культурные формы. Но следует учитывать, что, в отличие от традиционного советско–марксистского взгляда относительно прямого соответствия «базиса» и «надстройки», современная наука признает не только обратную связь между всеми компонентами экономико–социокультурной системы, а и наличие широчайшего спектра общественных, политических и культурных форм, которые отвечают определенному, в частности глобально–информационально–сетевому, уровню экономического развития.