Как видим, современный мирохозяйственный процесс порождает во многих, если не в большинстве стран, нарастающие бедность, социальную нестабильность и агрессивность. Поэтому необходимо определить экономические условия, обусловливающие эти бедствия в глобальном масштабе. Ибо, подчеркивает Ю. Н. Пахомов, в наше время «не внутренняя жизнь сама по себе, а ее симбиоз с мирохозяйственными регуляторами определяет подъем или упадок экономики, масштабы бедности или благосостояния того или другого государства»648. Развивая это положение, упомянутый исследователь констатирует, что экономику какой–либо страны в современном мире невозможно рассматривать как что–то самодовлеющее. Любая из них находится в жесткой системе и под мощным воздействием всего сложного комплекса мирохозяйственных отношений.
Поэтому судьба большинства стран в течение десятилетий зависит от таких международных организаций, как МВФ, МБ, МБРР и т. п., тогда как в глобальной мирохозяйственной среде экономические отношения все больше опосредствуются межстрановыми мирохозяйственными отношениями, которые создают своеобразный глобальный макроэкономический комплекс. Механизмы, составляющие сущность последнего, «обслуживают тех, кто более сильный». Это и не удивительно, поскольку «сам глобальный мирохозяйственный комплекс на протяжении многих десятилетий формировался под решающим воздействием и на благо процветающих стран Запада»649.
При таких условиях в современном мире роль дееспособного, ориентированного на защиту национальных интересов государства в современном мире должна не уменьшаться, как провозглашают неолиберальные идеологи глобализма (о чем уже говорилось), а наоборот — усиливаться. Слабое государство, неспособное защитить собственного товаропроизводителя, граждан в целом, от давления со стороны ТНК и мировых финансовых организаций (действующих, в конечном счете, на пользу тех же компаний), бесконтрольно открывающее свое экономическое пространство, сразу становится опустошенным и занятым более сильным, чем собственный, иностранным капиталом. Даже если сюда приходят в значительном объеме иностранные инвестиции, капитал, получив сверхприбыли, спешит покинуть его пределы, а правительства этих стран не запрещают вывоз дохода.
Вместе с тем сильное государство, продолжает Ю. Н. Пахомов, своей стабильностью, развитой инфраструктурой, квалифицированной рабочей силой и технологиями не только привлекает иностранный капитал, но и побуждает его расщедриться в пользу его и его народа. Поэтому дееспособное государство является одним из решающих факторов обеспечения экономического успеха. Вторым фактором, обеспечивающим успех страны, является фактор научно–технического прогресса и внедрения новейших технологий. Япония, Китай, многие страны Азиатско–Тихоокеанского региона начинали свой взлет благодаря государственному обеспечению условий эффективного развития. Но настоящий прорыв определялся на следующем этапе, когда они выходили на передовые рубежи глобального научно–технического прогресса650.
При этом ясно, что дееспособное сильное государство и ускоренный научно–технический прогресс возможны лишь в условиях социальной стабильности и обеспечения достойных условий жизни, тем более перспектив их улучшения, для большинства граждан страны. Дееспособное государство предусматривает социальный консенсус, который исчезает в случае, если власть перестает действовать эффективно в пользу обычного человека. При этом, как следует из разработок Ю. Н. Пахомова, в современном мире, во–первых, природа и поведение государства органически связаны с его цивилизационной ориентацией и, во–вторых, сегодня противостоять деструкции со стороны новых, транснациональных сил глобализированного мира могут не столько те или другие страны, сколько отдельные цивилизационные системы651.
Таким образом, мы выходим на проблемное поле цивилизационных процессов, происходящих в современном глобальном мире, где вестернизация, действуя как эффект сближения, одновременно с нарастающим ускорением вызывает и дифференциацию, а с ней и эффект «непохожести» различных в культурно–цивилизационном отношении регионов планеты. «Поэтому напрашивается вывод о том, что сам всплеск дифференциации происходит на незападной цивилизационной основе, то есть на базе того цивилизационного своеобразия, которое выделяет миры Восточной и Юго–Восточной Азии, мир Среднего и Ближнего Востока и т. д.»652 Ни одна из стран, продолжает Ю. Н. Пахомов, которая слепо приняла вестернизацию, не вошла в последние годы, а то и десятилетия, в число достигших успеха. Неудачниками оказались в первую очередь те (в том числе Украина), кто не ставил своей целью трансформировать западный опыт с учетом собственной специфики. И в случаях механического перенесения западных принципов экономической жизни на инородную почву, при игнорировании традиций, результатом рыночных реформ повсеместно была лишь деградация.