Мировая система, соответственно, рассматривается как динамическое взаимодействие экономической, военно–политической и социокультурной подсистем, соотнесенных с демографическими и другими факторами. Со времени утверждения капитализма (и здесь следует вспомнить К. Маркса) именно экономическая подсистема признается ведущей и системотворящей, хотя она действует в режиме обратной связи с военно–политической и социокультурной подсистемами и демографическим фактором. Ведущая, движущая роль в процессе мировой интеграции в последние столетия признается за капиталистической мировой экономикой, базирующейся на непрерывном накоплении капитала. С ней связано усиление интеграционных, по принципу дополнительности и неэквивалентного обмена, тенденций в хозяйственной сфере разных стран и регионов661.
Для согласования позиций приверженцев мир–системного анализа и цивилизационного подхода следует определить те цивилизационные структуры, которые входят в разграничиваемые И. Валлерстайном мир–системное ядро, полупериферию и периферию. Мир–системное ядро охватывает Запад как таковой, в виде его двух основных субцивилизационных компонентов — Северной Америки и Западной Европы, а также Японию, которая принадлежит к Японско–Дальневосточной (Японской или Тихоокеанской, по С. Хантингтону) цивилизации Китайско–Дальневосточного цивилизационного мира662. Подобным образом можно соотнести определенные цивилизации и их части и конкретные страны с зонами полупериферии и периферии. И если мир–системное ядро соответствует информациональному типу общества, то полупериферия находится на индустриальном уровне, а периферия охватывает бедные аграрно–ресурсодобывающие страны, которые практически не имеют шансов улучшить свое положение. Как на большом фактическом материале доказала Б. Столлингз, другие регионы мира организуют свои экономики вокруг этого ядра в отношениях многоаспектной зависимости663. В то время, как основные сегменты экономики всех стран связаны в глобальную сеть, отдельные сферы и части стран и целых регионов не подключены к процессам изготовления, накопления, трансляции и трансформации информации в планетарном масштабе. И хотя информационализация мир–системного ядра влияет на всю планету, и в этом смысле ее можно считать глобальной, тем не менее огромное большинство людей на земле не работает в ее системе и не пользуется ее продуктами. Поэтому критерием размежевания стран мир–системного ядра, полупериферии и периферии может считаться мера привлечения к глобальному информационализму.
Регионализация экономической жизни планеты никак не противоречит утверждению глобальной мир–системной экономики. Можно говорить о существовании глобальной экономики потому, что мощные экономические агенты действуют на всей планете. Но эта экономика не отгорожена от политических систем. На нее влияют национальные правительства и региональные межгосударственные, а кое–где (как в Европейском Союзе) и надгосударственные органы. Вопреки планетарному эффекту от становления и функционирования глобальной экономики ее существование, как показали западные экономисты664, определяет лишь отдельные, пусть подчас и ведущие, экономические сферы определенных стран и регионов пропорционально конкретному положению страны и региона в международном разделении труда. Экономическая регионализация также является характерной особенностью глобальной экономики, системообразующим центром которой выступает определенное И. Валлерстайном мир–системное ядро.
Концепция мир–системного ядра, сети, которое К. Омае в свое время назвал «мощью триады»665 имеет конкретную экономическую определенность. Концентрация ресурсов в мир–системном ядре — странах «большой семерки» — еще более красноречивая. Так, в 1990 г. последние давали 90,5% мировой высокотехнологической продукции и владели 80,4% глобальной вычислительной мощности666. Различие человеческих ресурсов еще более выразительное. В 1985 г. среднемировой показатель научного и технического персонала составлял 23 442 человека на 1 млн населения. Но в странах, которые развиваются, на миллион населения их приходилось 8263 лица, в развитых странах — 70 452, в Соединенных Штатах — 126 200, т. е. более чем в 15 раз больше, чем в странах тогдашнего «третьего мира». Что же касается затрат на научно–исследовательские программы, то в 1990 г. затраты Северной Америки составляли 42,8% от мировых, а страны Латинской Америки и Африки, вместе взятые, расходовали на это меньше 1% той же общей суммы667.
661
663
664
665
666
US National Science Board. Science and Engineering Indicators: 1991. 10th edn. Washington D. C. : US Goverment Printing Office, 1991.