Важно также отметить, что отдельные страны полупериферии и периферии включаются в глобальное экономическое разделение труда именно через интенсификацию своих связей с одним из трех доминирующих регионов и их лидеров, которые приналежат к «большой семерке»: со США и Канадой в Северной Америке; Германией, Великобританией, Францией и Италией в Европе; Японией в Азиатско–Тихоокеанском регионе. Северная Америка в такой роли выступает по отношению к странам Латинской Америки и, частично, Тихоокеанского бассейна; Европейский Союз — к странам Средиземноморья, находящимся за его пределами, Центрально–Восточной Европы (прежде всего к присоединившимся к нему в 2004 г.) и России; Япония — к странам Азиатско–Тихоокеанского региона и, все больше, Южной и Центральной Азии и востоку Российской Федерации. При этом отметим, что в 90‑х гг. наблюдался все возростающий экспорт капитала из Японии в Латинскую Америку, преимущественно в страны Тихоокеанского бассейна (Перу, Чили и др.). Вместе с тем группа стран юга Латинской Америки — Бразилия, Аргентина, Уругвай и Парагвай, объединенных в торговую ассоциацию МЕРКОСУР (которая может стать основанием южноамериканской зоны свободной торговли, при том, что ее ассоциированными членами уже являются Чили и Боливия), экспортировала свои товары больше всего в страны Европейского Союза.
В этом отношении показательным является опыт стран НАФТА, экономическая интеграция которых стала ответом региона глобальным вызовам современности. Среди этих вызовов выделяют, во–первых, качественные изменения глобальной среды, связанные с окончанием холодной войны и переориентацией отношений международной конкуренции и соперничества; во–вторых, регионализацию международных отношений, являющуюся обратной стороной глобализации; в-третьих, дезинтеграцию «третьего мира» как прежде группы сконсолидированных аутсайдеров мирового развития — на более успешных (большинство стран Юго–Восточной Азии) и практически бесперспективных (почти все страны Черной Африки) субъектов.
Но, наверное, еще большую роль в создании НАФТА сыграли внутренние факторы стран–участниц, а именно — интеграция и крепкая взаимосвязь их экономических систем (доинтеграционный уровень экономической взаимозависимости, т. е. часть региональной торговли во всей внешней торговле, достигал для Мексики и Канады 70, а для США — 25%) и миграция рабочей силы, особенно из Мексики в США. Масштабному развертыванию интеграционного процесса в Северной Америке способствовало и то, что все три страны имеют федеративное устройство. Это облегчает непосредственные связи между их штатами и абсорбирует отрицательные импульсы локального сепаратизма (Квебек), несколько предотвращая перерастание автономизма федеральных единиц в угрожающие для целостности стран формы путем продвижения данных единиц на международную арену на региональном уровне672.
Североамериканское соглашение о свободной торговле предоставляет странам–участницам больше возможностей в достижении национальных рубежей экономического развития и реформирования (случай Мексики). Цель вхождения в интеграционное объединение НАФТА для стран–участниц состояла, во–первых, в возрастании и развитии их экономического потенциала, прежде всего благодаря либерализации внешней торговли и международного инвестирования; во–вторых, в совершенствовании их отраслевой структуры и оптимизации использования ресурсно–производственных преимуществ стран с разным уровнем экономического развития при условиях ускорения научно–технического прогресса; в-третьих, в укреплении экономических позиций региона на мировом рынке при условиях возрастания международной конкуренции со стороны ЕС и Восточной Азии673.
Австралия и Новая Зеландия (между которыми с 1 июля 1990 г. упразднены торговые ограничения и барьеры) фактически интегрировали свои экономики. При этом они крепко завязаны на Японский и Североамериканский регионы, мало чем уступая им по уровню информационализации экономики. Ближний и Средний Восток, преимущественно благодаря добыче нефти и газа, существенным образом интегрован в глобальные финансовые и энергетические сети, но большинство стран этих регионов мало информационализированы и, к тому же, чрезвычайно уязвимы в экономическом и любом другом отношении ввиду геополитических амбиций США, ведущих стран Европейского Союза (в котором, как показала Иракская война 2003 г., позиции Британии, с одной стороны, Франции и Германии — с другой — принципиально отличаются). А Черная Африка, сохраняя свою экономическую зависимость от бывших колониальных государств, преимущественно Франции и Великобритании, все больше маргинализируется и деградирует. Тем не менее на этом континенте существуют некоторые одиночные исключения, в частности Южно–Африканская Республика, которая среди африканских стран является наиболее продвинутой в сторону информационализма. Поэтому не исключено, что со временем это государство, при условиях развития интеграционных процессов со своими соседями (Мозамбиком, Зимбабве, Ботсваной, Намибией, Анголой и др.), могло бы стать локомотивом, который вывел бы прочие страны южноафриканского региона из их отсталости и нищеты.
672
673