Цивилизацию пронизывает общий стиль, оказывая воздействие на составляющие ее разнородные элементы. Включая множество культур и языков, цивилизация всегда сохраняет определенные рамки, в которых можно выявить ее собственное содержание, отличное от содержания других цивилизаций. Составные части цивилизации взаимодействуют друг с другом, при этом в случае наличия в ней нескольких государств они в большей степени связаны между собой, чем с государствами других цивилизаций.
Огромный адаптивно–ассимиляционный потенциал цивилизаций, их влияние на обширные, дифференцированные в этнокультурном отношении территории, собственная культурная пластичность в сочетании с устойчивостью к внешним воздействиям дают возможность рассматривать их как «становой хребет» и одновременно — как эффективный механизм пространственно–временного социокультурного взаимодействия. Поэтому для противодействия цивилизационному контрнаступлению Запада традиционным цивилизациям Востока нужна, по словам Ю. В. Яковца, «объединяющая цивилизационная идея», а также «более последовательное осознание и отстаивание социокультурной самобытности»740.
Политическая культура каждой цивилизации — это космос символических форм, для интерпретации которых требуется определенный стиль исследования. Здесь требуется совершенно другая аналитика — понимающая. Понять поступок партнера — значит увидеть его в горизонте возможного выбора — непредопределенным, адресующимся к свободе человека как к единственному источнику. После того, как мы оценили многовариантность поведения в данных обстоятельствах, нам предстоит оценить выбор партнера, понять внутренние мотивы его свободного предпочтения.
Целое следует понимать, исходя из частного, а частное — исходя из целого: отдельные явления и процессы политического мира можно интерпретировать лишь в общем контексте политической картины цивилизации. По словам X. Гадамера, «соответствие всех частей целому суть критерий правильности понимания»741. Здесь мы сталкиваемся с проблемой герменевтического круга, который в политике может быть представлен в виде дихотомии политические интересы — политические ценности: прагматичный политик, концентрирующийся на переговорах исключительно на интересах и забывающий о ценностях и традициях другой цивилизации, вскоре после подписания договора с изумлением узнает, что его партнеры интерпретируют подписанный договор совсем в другом смысле, о котором он и не подозревал. Если политический диалог остается на уровне интересов, он бесплоден: это грубый торг, который не сближает, а разъединяет.
Ценности всегда скрыты в процессе диалога, в то время как переговоры ориентируют на решение проблем, которые нуждаются в обсуждении. Ценности воспроизводятся через непрямую коммуникацию. Очевидно, что столкновение ценностей блокирует процесс коммуникации культур, так как против ценностей чужой культуры возразить нечего, их можно либо добровольно признать, либо проигнорировать. Конфликт ценностей двух культур в определенном смысле есть конфликт разных способов мышления, разных картин мира, разных логик. Поэтому вначале общение цивилизаций происходит через пропасть непонимания. О. Наддер предлагает модель разрешения конфликта ценностей с позиций разрабатываемого им эпистемологического подхода и метод диалога метафор, который способствует расширению рациональности в ее классическом смысле. Метафора — это прием сравнения, когда слово или выражение употребляются по аналогии, по сходству, по ассоциации. Ценностный конфликт двух цивилизаций может быть выражен посредством соперничающих метафор, но через диалог метафор они могут достичь взаимного обогащения, устранить многие заградительные барьеры, препятствующие коммуникации.
В контексте диалога культур данная проблема перерастает в актуальность самореализации каждой политической культуры в едином политическом пространстве современного мира. «Тот, чья идентичность поставлена под вопрос, должен осознать, что инаковость — это зеркало его уверенности в себе», — пишет Дж. Рюзен742. В политическом диалоге «другой» становится посредником в процессе самореализации. Обращаясь к «другому», мы видим себя через него, мы видим себя его глазами, сквозь призму другой политической практики и другого опыта.
742