Русский ученый О. Кузнецов создал новую модель традиционных цивилизаций, которая стала ответом на концепцию С. Хантингтона. В противоположность религии как определяющему критерию классификации цивилизаций, что есть характерным для концепции Хантингтона, О. Кузнецов выдвигает критерий письменности. По его мнению, в условиях ликвидации неграмотности системы письменности становятся более репрезентативными дескрипторами цивилизаций, чем религиозные системы, возможности которых значительно ослабли в процессе секуляризации общества768. Больше того, в отличие от религий, у существующих письменностей не прерывались их культурные функции. И вдобавок они имеют более глубокую историю, а потому — более глубокое влияние на формирование базовых черт и развитие цивилизаций. Сопоставление концепций С. Хантингтона и О. Кузнецова свидетельствует о том, что в основном они накладываются друг на друга, но подход О. Кузнецова дает возможность углубить представления о «созвездии» немногочисленных цивилизаций, в которых следует искать корень человеческой цивилизации вообще.
Цивилизационно–плюралистическая парадигма оказала существенное влияние и на становление такой новой науки, как геоэкономика. Так, Э. Г. Кочетов показывает, что из восприятия мировой системы как гетерогенной глобальной целостности вытекает проблема трансграничности: как бы мы ни интерпретировали различные сферы, они выступают в своей определенной конечности, иными словами, любая составляющая из сложнейшей мировой мозаики имеет свои границы. Предложенная им экономическая классификация границ закладывает лимологический подход к изучению геоэкономики и геофинансов, представляя возможность через классификационные критерии и признаки охватить глобальный мир в его единстве и разнообразии. Как видно, будучи исторически первичной парадигмой планетарного сознания, цивилизационный плюрализм и сегодня сохраняет достаточно прочные позиции в общественном, в том числе научном, сознании.
Мессианская парадигма планетарного сознания
Мессианская парадигма сложилась вследствие развития цивилизационно–плюралистической. В ее основе лежит новое осмысление идеи судьбы. По словам О. Шпенглера, «в идее судьбы открывается мировая тоска души, ее взыскание света, взлета, завершения и осуществления своего назначения»769. Собственно, идея судьбы получает особое развитие как раз тогда и там, где и когда возникают имперские системы, а они являются продуктами развития локальных цивилизаций. Судьба определяется тем, что еще не установилось, тем, чего не хватает для ее осуществления. Постепенно утверждается и развивается идея Провидения, Промысла Божьего. Наиболее яркую и последовательную трактовку провиденциализма дало христианство, выдвинувшее Царство Божие как цель, образец и одновременно меру всей земной жизни.
Универсальную основу целедостижения «планетарного человека» в рамках мессианской парадигмы Аврелий Августин концептуализирует с помощью образа Небесного Града, находящегося в земном странствовании. Здесь путь — паломничество — и его цель, храм и дорога к нему слиты и неразрывны, как слиты и неразрывны время и вечность. Христианство, как показал М. В. Ильин, создает предпосылки для выработки концепции исторической миссии, отталкиваясь от ветхозаветной фигуры Мессии и латинского слова «миссия», взаимоподкреплению смыслов которых способствовало их чисто внешнее созвучие770.
Сторонников мессианизма объединяют следующие положения:
• единство человечества в земном мире невозможно, поскольку оно представляет собой поле эсхатологической борьбы Града Земного и Града Небесного в мировой истории;
• сакрально–политическое и сакрально–культурное единство мира достигается в единственной, богоизбранной империи, обладающей в силу этого императивным внутренним величием, возвышающим ее над остальным миром;
• мир есть пространство для провиденциальной миссии богоизбранного народа;
• глобальная культура есть культура богоизбранного народа, она имеет универсальный характер и связана с его сотериологической функцией.
Существование империи как высшей формы традиционной государственности есть необходимым условием развертывания мессианизма. Как надгосударственное образование, которое объединяет несколько народов и стран под эгидой универсальной идеи религиозно–этического характера, империя есть высшей, главной и наиболее эффективной формой интеграции, доступной традиционной государственности. Империя — это государство, которое видит себя организатором и интегратором ойкумены, которая декларирует свою особую цивилизационную миссию, объединяющую мир на основе имперской идеи. Она предполагает сочетание этнокультурной разнородности в структуре империи и универсализма в ее политической практике, а также сакральный характер власти, обычно осуществляемой без посредничества промежуточных между правителем и народом органов и учреждений. Имперская структура основана на включении подчиненных народов и территорий в государственную структуру, единую с народом, вокруг которого и под эгидой которого эта структура образуется.
768
769