Будучи писателем Петербурга, он постоянно обращается к Третьему Риму, и в особенности это проявилось в романе «Преступление и наказание», который А. Г. Дугин назвал «очерком новой теологии — теологии богооставления». Центральными его героями являются Раскольников, старуха–процентщица и топор, причем именно топор связывает первых двух. Раскольников раскалывает голову капиталистической старухи. «Капитализм, который ползет в Россию с Запада, с закатной стороны, плотски изображает мирового змея, — отмечает Дугин. — Его агент — старуха–паук, которая плетет сети процентного рабства; она же часть его. Раскольников несет топор Востока. Топор восходящего солнца, топор Свободы и Новой Зари»788. Именно в этом состоит сакрально–историческая миссия России.
В. С. Соловьев, автор оригинальной философской системы Всеединства, создал грандиозный проект морального обновления человечества на основе глобального преобразования мира. Он своеобразно осмысливает роль России во всемирно–историческом процессе. Прогрессивное, светлое начало гуманистической любви и общечеловеческой соборности, обусловленное концепцией Всеединства, нивелировало великодержавные, цезарепапистские черты русской идеи. Человечество для него — «великая соборная сущность», а разные нации — ее «живые члены». Подлинная национальная идея — это органическая функция нации во всемирной жизни человечества: « нации есть не то, что она сама думает о себе во времени, но то, что Бог думает о ней в вечности»789.
Соловьев видел источник могущества русского государства и цивилизованности русского общества в верности духу христианства, которое поднимало над «хаосом варварства и невзгод» то Владимира Святого, то Петра Великого. Настоящее величие России утверждается не силой оружия. Масштабом оценки моральной ее роли, как и любой другой нации, должна быть всемирная идея Богочеловечества. Русский народ — народ христианский, и Россия должна выполнить свое христианское призвание, чему препятствует лишь дух национального эгоизма, который необходимо преодолеть. Русская идея в интерпретации В. Соловьева — это провозглашение исторической миссии России, русского народа и истинного христианства, которая связывается со Вселенской Церковью. Предназначение России заключается в восстановлении в единстве со всеми народами на земле образа Божественной Троицы.
Если в ранних работах он исходит из того, что судьбы человечества определяются тремя мировыми силами — Востоком, Западом и славянством, причем Россия должна дать жизнь и обновление двум первым, которые уже исчерпали себя, то дальше философ все сильнее отстаивает мысль о примирительной миссии русского народа. В дальнейшем в поисках «положительного Всеединства» и совокупного спасения человечества он все больше приходит к мнению о необходимости союза русского царя с римским папой. Мыслитель выдвигает проект «всемирной теократии» — всемирного, политически и религиозно единого человеческого сообщества, основанного на соединении монархической (русское самодержавие), римско–католической (Западная Европа во главе с папой) и пророческой властей. Выступая за синтез «основ западного и восточного христианского мира», Соловьев «вышел из славянофильского лагеря и стал выдвигать ту сторону истины, которая состояла в западничестве», как об этом говорил Е. Н. Трубецкой790.
Достаточно распространенным является мнение о том, что после революции русский мессианизм вновь воспрял в образе Третьего Интернационала. По этому поводу Н. А. Бердяев писал: «На Западе очень плохо понимают, что Третий Интернационал есть не Интернационал, а Русская национальная идея»791. Даже после его роспуска лежащие в его основе идеи нашли продолжение в советской политике имперского социализма. Однако следует четко различать эсхатологически ориентированный мессианизм от хилиазма, устремленного в Золотой Век.
788