Украинское казачество имело своих непосредственных предшественников уже во времена Киевской Руси, на южных окраинах которой типичные для Старого порядка феодальные отношения так никогда и не сформировались. Это были обитатели Поросья, берладники и другие пограничные жители, часто жившие чересполосно со «своими погаными» — «черными клобуками» и другими союзными Руси тюркскими племенами. Но в особенности такими предшественниками были бродники — отряды вольных древнерусских степных поселенцев, живших на среднем Дону и на нижнем Днепре (само слово «бродить» близко по смыслу тюркскому корню «каз» — «кочевать», от которого образовалось слово «казаки»)122. Притом бродники также играли очень важную роль в международных отношениях. Так, в победоносном восстании Петра и Асеня против Византии (1 185–1 187), которое привело к восстановлению независимости Болгарии, приняли активное участие, по словам местного летописца, «и те, что происходят из Вордоны, презираюшие смерть, ветвь русских, народ, любезный богу войны» — т. е. бродники, жившие в том числе и в низовьях Дуная123.
Археологические данные свидетельствуют, что это славянское население продолжало жить там же и позднее, до XV столетия включительно. «Удается проследить и ряд общих черт между бродниками и позднейшим запорожским казачеством. Главным условием существования и бродников, и казаков было наличие достаточно значительных по размеру регионов, которые фактически находились вне юрисдикции какой–либо державы. А Южное Поднепровье было именно таким регионом. Другим условием их существования было наличие у этого населения достаточно высокого военного потенциала, в использовании которого были бы заинтересованы соседние государства. Так, бродников использовали древнерусские князья, а позднее татары, а в казацких силах в разное время были заинтересованы Литва, Польша, Москва и даже Крым. Третьим условием существования этих своеобразных объединений было наличие собственной экономической базы. Археологический материал свидетельствует о наличии значительного экономического потенциала оседлого населения, проживавшего в этом регионе. В мирное время это были хлеборобы, охотники, рыбаки, торговцы, ремесленники, но при необходимости все они становились воинами»124.
На юге Киевской земли в состав казачества уже с конца XV века постепенно влились также многочисленные боярство–слуги — служилые воины, не вошедшие в число шляхты125.
Позднее «оказачилась» и значительная часть украинского крестьянства, а казацкий строй стал отождествляться с украинской политической нацией вообще, отсюда — титул П. Сагайдачного «гетман Украины». Наконец, в результате восстания Б. Хмельницкого возникла независимая Украинская казацкая держава.
В историографии весьма распространена точка зрения об особой примитивности социального строя украинского казачества. Так, еще А. Я. Ефименко в своей «Истории украинского народа» писала: «Переворот такой силы, какой пережило южнорусское общество с Хмельницким во главе, нечасто встречается в истории… Украина зажила иной общественной жизнью, представляющей в общих чертах переход к более простому, архаическому строю. Тип отношений, сохранившийся в казачестве, распространился на всю территорию». Среди основных черт такого типа отношений она выделяет отсутствие сословных различий, равенство прав всех граждан, «господство выборного начала в управлении, самосуд, полное право земледельца на обрабатываемую им землю»126.
На этом же настаивает известный современный российский историк А. Л. Станиславский, подчеркивая сходство общественных порядков русского и украинского казачества: «Недавно Н. И. Никитиным обоснована аналогия между общественным устройством «вольного» казачества и доклассовыми обществами периода «военной демократии». В этой связи интересно проведенное Л. Самойловым сближение первобытного общества и современного уголовного мира в исправительно–трудовой колонии (например, общей для них трехкастовой структуры)… Обращалось внимание и на возможность влияния на казацкие общины кочевых народов, находившихся на стадии патриархально–феодальных отношений. Но как бы то ни было, «вольное» казачество Дона, Волги, Яика и Терека начала XVII в. по своему социальному развитию было много архаичнее общественного устройства Русского государства того же времени»127.
124
125
127