Он указал ей на это лишь слегка покровительственно, но она знала, с той же уверенностью, с какой знала, что полет сорвется, что самолет разбился бы, если бы Бенджамин был на нем. Этого она никогда не сможет доказать, но она знала, что это правда, и тот факт, что ей удалось изменить результат, вселял в нее новую надежду.
Бенджамин был жив.
Они не смогли убить его.
Но кто они были? Она не знала.
В тот вечер она приготовила ему особый ужин, а затем устроила в постели то, что нравилось ему, а ей нет, чтобы дать ему понять, как высоко она ценит его жертву. Хотя на самом деле это была не жертва. Соответствие ожиданиям. Она ценила его послушание.
На следующий день после этого упал другой самолет, направлявшийся из Такомы в Сан-Франциско, в результате чего погибли все 175 человек, находившихся на борту, и параллели с ее предупреждением были достаточно близки, чтобы Глория была уверена, что она восстановила доверие к Бенджамину, чтобы он прислушался к ней в следующий раз.
Потому что следующий раз обязательно будет. В этом она была уверена.
Жизнь продолжалась своим странным дихотомическим образом, как будто она попала в эту жизнь откуда-то из другого мира, зная все о своем существовании здесь и сохраняя лишь случайные вспышки памяти о других временах и других местах. На работе она читала лекции по сестринскому делу, задавала задания и отвечала на вопросы, но у нее не было ощущения, что она должна что-то знать о сестринском деле. Она должна была быть кем-то другим, думала она, с другими навыками, другими интересами, другими знаниями. Даже в своем собственном доме, хотя она была знакома со всем, она чувствовала себя неловко, как будто это был не совсем ее дом и не совсем ее жизнь.
Только время, проведенное с Бенджамином, было правильным, и счастье, которое она испытывала, находясь с ним, делало все остальные неудобства стоящими того.
Глория все еще безуспешно пыталась забеременеть, и они решили отбросить график овуляции и просто заниматься этим каждую ночь, а не придерживаться привычного уклада. Участившийся секс улучшил настроение обоих — как там говорила Большая Мамочка в "Кошке на раскаленной жестяной крыше"[9]? Когда брак скалится, эти скалы обычно находятся в супружеской постели? — И это была эйфория, которая, как надеялась Глория, никогда не закончится.
Но в следующий понедельник они ужинали за просмотром вечерних новостей, как обычно, и она почувствовала странное напряжение в воздухе. Она положила вилку и изучала его, пока он ел свою лазанью.
— Ладно, что случилось? — спросила наконец Глория.
Он поднял на нее щенячьи глаза.
— Ничего. Почему ты спрашиваешь?
— Давай выкладывай, — сказала она. — Я тебя знаю.
Он колебался. И она с улыбкой отметила что интуиция ее не подвела и в этот раз.
— Бенджамин, — сказала она достаточно громко.
— Наверное, ничего страшного. Наверное, я просто устал. — Он горько рассмеялся. — Надеюсь, у меня нет опухоли мозга и чего-то подобного.
— О чем это ты?
— Сегодня... я видел своих родителей.
На мгновение они оба замерли. Глория почувствовала, как холодная дрожь пробежала по ее позвоночнику.
— Они стояли на углу, ожидая светофора.
— Может быть, это были два человека, похожие на твоих родителей?
— Возможно, так и было, — согласился он и пожал плечами.
— Но ты так не думаешь.
Бенджамин молчал.
— Я верю тебе, — тихо сказала Глория. — Я ожидала подобного.
— Но это не могли быть они. Они же давно мертвы!
— Так и есть. Ты знаешь, что это были именно твои родители. — Она сделала паузу. — Я тоже это знаю.
Они посмотрели друг на друга через стол.
— Что происходит? — спросил Бенджамин. — Тот самолет, на котором ты не хотела, чтобы я летел. Твоя история с рисунком и шкафом в прихожей. Потом восставшие с того света. Теперь твоя очередь признаться — ты что-то знаешь?
— Да особо не о чем рассказывать.
— Но ты что-то знаешь.
— Я не хочу, — сообщила она. — Я бы хотела ошибаться.
— Значит, твое поведение в последнее время было абсолютно нормальным.
Глория вздохнула.
— Нет. И да, я думаю, что происходит что-то странное, но я не знаю, что именно. Я просто знаю это, когда сталкиваюсь с этим.