Все это звучало прямо как реклама, нацеленная на то, чтобы убедить какого-нибудь лоха прямо сейчас прикупить набор кухонных ножей.
— Я не знал, что вы с Брайаном работаете вместе. — заметил Джеффри.
— Только тогда, когда он соизволит здесь появиться. — Ричард швырнул ручку на стол, взял свой портфель и пошел к двери.
— Вы куда?
— В аудиторию, — ответил Ричард, словно Джеффри задал ему совсем глупый вопрос. — Не все преподаватели игнорируют собственные лекции.
И вышел, театрально хлопнув дверью, как герой какой-нибудь трагикомедии. Вместо того чтобы последовать за ним, Джеффри подошел к столу и прочитал оставленную им записку.
«Дорогой Брайан, надо полагать, вы все еще заняты делами, связанными с Энди, но нас с вами ждет документация. Если хотите, чтобы я занимался этим сам, сообщите».
Рядом с подписью Ричард нарисовал смеющуюся рожицу.
Джеффри дважды перечитал послание, сочувственный тон которого никак не соответствовал явному раздражению Ричарда. Впрочем, вряд ли этого типа можно назвать уравновешенным и благоразумным.
Бросив взгляд в сторону двери, он уселся за стол и принялся смотреть бумаги Келлера. Телефонный звонок застал его сидящим на корточках и внимательно изучающим содержимое нижнего ящика письменного стола.
— Толливер.
— Шеф, — услышал он голос Фрэнка, тон которого не предвещал ничего хорошего. — У нас еще один труп.
Джеффри припарковал машину возле мужского общежития, думая о том, что был бы счастлив никогда больше не видеть кампус Грантского технологического. Он не мог забыть выражение полной опустошенности на лице Джил Розен и гадал, как выглядел сам, когда она продемонстрировала ему свои синяки. Никогда бы не подумал, что Келлер — домашний тиран, но сегодня на Джеффри свалилось столько открытий, заставших его врасплох, что он, вполне возможно, кое-что и упустил из виду.
Джеффри достал мобильник, чтобы позвонить Саре. Вообще-то ее присутствие на месте преступления не обязательно, но он понимал, что для нее важно осмотреть тело in situ[10]. On попытался придумать удобный предлог, чтобы не тащить ее сюда, нов конце концов оставил это и набрал ее номер.
Лишь на пятом звонке Сара взяла трубку, сонно пробормотав приветствие.
— Эй, проснись. Извини, что разбудил.
— Э-э-э… что? — И он услышал, как Сара переворачивается в постели.
Господи, как бы ему хотелось сейчас оказаться там, рядом с ней! От этих мыслей Джеффри даже ощутил возбуждение.
— Мама звонила минут двадцать назад, — послышался голос Сары, и Джеффри отметил, что звучит он значительно лучше, чем накануне. — Тессе стало немного лучше. — Она громко зевнула. — Я должна закончить с бумагами по аутопсии, а потом, после ленча, поеду в морг.
— Вот потому-то я и звоню.
— Что такое?! — В голосе ее звучал ужас.
— У нас повешенный. В кампусе.
— Господи! — выдохнула Сара.
Джеффри вполне разделял ее чувства: в городке, где процент убийств в десять раз ниже, чем в среднем по стране, трупы вдруг начинают появляться как грибы после дождя.
— Когда это произошло?
— Пока не знаю. Мне только что позвонили. — Он предвидел, как она отреагирует на его сообщение, но все же предложил: — Ты можешь прислать Карлоса.
— Нет, я хочу сама осмотреть тело.
— Твое появление в кампусе весьма нежелательно. — заметил он. — Если что случится…
— Я просто намерена исполнить свои обязанности. — заявила она, и ее тон не оставлял никаких сомнений в том, что спорить бесполезно.
Джеффри понимал, что она права. И дело не только в исполнении обязанностей: Сара хочет сама распоряжаться собственной жизнью, не желая, чтобы кто-то принимал решения за нее. Он вспомнил, как утром выглядела Лена, вспомнил синяки на шее Джил Розен. Может, им тоже следует позволить жить так, как они хотят?
— Джефф?
И он сдался.
— Это в мужском общежитии. Корпус Б.
— Хорошо. Буду через несколько минут.
Джеффри убрал телефон и, выйдя из машины, направился к общаге. У входа толпилась группа парней, и он тут же оказался в — облаке мощных алкогольных ароматов. Джеффри сразу же вспомнились студенческие годы в Оберне, где он изучал историю — в промежутках между сидением на скамейке для запасных во время футбольных матчей, — они когда-то тоже довольно часто устраивали пьянки-гулянки.
— Эй, шеф! — окликнул его Чак, который стоял на лестничной площадке, засунув руки в боковые карманы своих тесных штанов. Зрелище было препохабнейшее, и Джеффри молил Бога, чтобы этот кретин куда-нибудь убрался, прежде чем сам он поднимется наверх.