Гай выложил на стол пистолет и принялся зажигать свечи:
– Люблю огонь… Что-то в нем есть окончательное, безусловное…
Одну он поставил на стол, встроив между книг. Повсюду были маленькие чашечки из-под кофе, чашки побольше из-под чая (Гай был крайне щепетилен в том, что из чего надо пить), пара чайников и полный стакан с виски. Гай взял его, отхлебнул и показал на стол:
– Разгадка шифра здесь. Не хочешь попробовать?
– Это что еще? Стихи, что ли? – спросила Амико, подойдя к столу и взяв в руки маленькую изящную книжечку.
– Да, сонет. Сонеты Шекспира. «Земля мертва, и белый плащ на ней…»
– Не знаю. Не читала. – Амико раскрыла наугад томик. Сверху на странице была цифра 4.
– Это порядковый номер?..
– Сонета, – кивнул Гай. – И одновременно его своеобразное название. Всего Шекспир написал их 154.
– Хочешь сказать, что нам важна последовательность?
– Именно, – кивнул Гай. – Поэтому я взял самое первое издание, 1609 год. Потом сонеты меняли местами, создавая новые последовательности, но они вторичны. И кстати, как я потом заметил: настоящее первое издание сонетов есть и в коллекции Долорес, в ее кабинете.
– Это Бэкон на портрете? – спросила Амико, взяв фотографию со стола. – Портрет тоже из ее кабинета, да?
– Да. А ты быстрая.
– У него в руках книга, а на ее обложке – цифры и буквы. Думаешь, это и есть наш шифр? – Амико нахмурилась: – И ты думаешь, что она вот так хранит ключ от шифра – там же, где и книга?
– В кабинет никому нет доступа. За все время мы были там один раз – кроме того случая, когда я пробрался тайком, но безуспешно. Возможно, портрет чем-то ей дорог, в некоторых вещах она до странного сентиментальна.
Амико пожала плечами:
– Она производит впечатление человека, который и себе доверяет не до конца.
Гай кивнул:
– Да. И поэтому шифр. И да, это – допущение, которое придется проверить. Цифры и буквы на обложке…
– …неразгаданный шифр Бэкона, – продолжила начатую Гаем фразу Амико. – Но у Бэкона это всегда только две буквы «А» и «Б», а в нашем случае появляется еще «С».
– Ты умеешь произвести впечатление, – Гай удивился. – Но готов поспорить: ты не знаешь, как Бэкон связан с Шекспиром.
– В детстве у меня было два развлечения для души: шифры и яды. Первые помогали морочить голову, а вторые решали проблему, если не помогали первые. Дай подумать. – Амико положила рядом фотографию портрета Бэкона из кабинета, потянувшись, достала томик Шекспира, положила рядом на раскрытой странице. На обложке книги в руках Бэкона буквы и цифры расположены в две строчки друг за другом:
4a33b
1a7aa10a31b57a11с(2)100с
Взяла стакан с виски, отхлебнула и поставила в конец ребуса.
– Возможно, Бэкона и Шекспира путали? Кого-то из них считали самозванцем?
– Ты действительно не знаешь, кто такой Шекспир?
– Ты сказал, что поэт. Литература меня никогда не интересовала, тем более, поэзия.
– Но ты права: есть такая историческая сплетня, что они – одно лицо.
– Они оба писали сонеты?
– Тогда все писали сонеты, – улыбнулся Гай. – Только Джон Донн из вредности писал элегии.
– Это что, игра такая была? Писать сонеты?
– Да. Но игра только для своих, потому что у нее очень непростые правила: в сонете должно быть ровно четырнадцать строк и нельзя повторять слова. А сами строки рифмуются между собой в строгой последовательности: первая с третьей, вторая с четвертой, а последние две – между собой.
– Сонет тоже, что ли, шифр? – спросила Амико.
– В каком-то смысле. Видишь? – сказал Гай, доставая правой рукой початую бутылку виски откуда-то из недр книжного шкафа, а левой пытаясь вытащить ручку из-под кучи бумаг, записок и книг. – Мы имеем схему рифм, шифр Бэкона и 154 сонета Шекспира, то есть в нашем голосовом пароле два ключа – сонетный и цифровой.
Теперь вернемся к нашему коду: 4a – смотрим первую строку в сонете номер четыре: Thy bosom is endeared with all hearts.[22] Нам нужна первая буква первой строки – это “Т”. Теперь, открывай сонет номер 33, вторая строчка: Each trifle under truest bars to thrust, нужная нам буква – «E».[23] Далее в коде поставлен самый первый сонет и первая строчка 1а: A women’s face with nature’s own hand painted.[24] Сейчас получается TEA… Идем дальше… Сонет 7, первая строчка: My glass shall not persuade me I am old.[25] И опять сонет 10, но первая строка, читаем: Since brass, nor stone, nor earth, nor boundless sea. Осталось дописать четыре буквы: сонеты 31, 57, это буквы O (Or as sweet-season’d showers are to the ground[26]) и L (Let not my love be call’d idolatry).[27]
22
Thy bosom is endeared with all hearts Which I by lacking have supposed dead В твоей груди я слышу все сердца, Что я считал сокрытыми в могилах. (Номер сонета указан по репринту издания 1609 года, перевод С. Маршака, все сонеты далее по-русски приведены в переводе С. Маршака)
23
24
26
27