И последние буквы сонета 11 и 100 «V»[28] и «O».[29] Сложим все выбранные буквы и получим “teamsolvo”. Полагаю, это и есть слово, которое откроет книгу.
– А если не сработает, какой у нас план Б? – Амико сидела ногу на ногу и недовольно смотрела на Гая.
– Запасного плана нет. Придется попробовать. Или попробовать несколько раз, у меня, в сущности, вечность в запасе. Так что план Б для меня неактуален. А теперь лучше поспешить, если мы опоздаем на торжественный обед по поводу окончания гонок, нам придется объяснять всю нашу жизнь.
Они вошли в «Лисий зал» в тот момент, когда оркестр заканчивал играть таротский гимн. Все стояли вокруг круглых столов, расставленных по всему залу. «Лисий зал» находился в центральной точке поместья, это совпадало с центром Тарота, и, согласно расчетам местных представителей трех конфессий, с древним центром мира до Заката. Под потолком небесного цвета было с десяток огромных золотых шаров, покрытых патиной. Зал был круглым, по его границе шла колоннада, а внутри располагалось девять дверей, на каждой – герб одного из девяти таротских кланов. Как и всегда, у дверей стояли гвардейцы, сегодня они были в парадных мундирах и ушанках из черного бархата.
От каждой двери к центру были организованы проходы между тесно расставленными столами, в центре оставалась небольшая круглая площадка, вымощенная серо-голубой мозаикой. Здесь сейчас стоял миниатюрный китаец с колокольчиком в одной руке и мечом в другой. Амико дернулась, забыв, что ее меч лежал спрятанный под кроватью в ее комнате, а сама она была в черном до пола узком платье с белым, похожим на взбитые сливки, воротом под самый подбородок, в котором чувствовала себя отвратительно.
– Не нервничай. Это просто Цзэ.
– Кто?
– Мастер Ритуалов. Занимается рассадкой… Ох черт, – вдруг сказал Гай и потер лоб ладонью, – совсем забыл. Танец. Древняя таротская традиция после гонок.
– Традиция? Танец? – Амико яростно посмотрела на Гая.
– Говорю же, забыл… Мне точно было не до этого. Я не думал, что мы выиграем. Ну хоть какой-то танец ты знаешь? Японский?
– Я? Мы что, должны танцевать? – Амико начала не на шутку злиться. Гай чувствовал жар в ее руке, которую он не давал вырвать из своей.
– В общем, – продолжил он примирительно, – по традиции выигравшая команда должна исполнить танец. Считается, это поддерживает порядок во вселенной, по-моему, ничего страшного, Цзэ сейчас объявит.
И, действительно, Мастер ритуалов вышел в центр и для начала крутанулся на месте вокруг самого себя, с мечом в руке. Вышло довольно эффектно, и многие зааплодировали. Цзэ подпрыгнул, перекувырнувшись в воздухе, приземлился на ноги, прочертив в воздухе дугу мечом, и замер. Теперь уже все смотрели на него, тогда он поклонился и произнес:
– Приветствуем победителей.
Он отошел назад, освобождая место для Амико и Гая.
– Послушай, – он притянул ее к себе на мгновенье. – Просто поверь: танцевать – не сложнее, чем убивать. Очень, в сущности, интуитивная вещь.
– Не знаю, что я с тобой потом сделаю, – пообещала Амико.
Они прошли вперед под самый купол. Наступила тишина.
– Что будете танцевать? – спросил Цзе, выполнив какие-то замысловатые движения руками.
– Вальс, – кивнул Гай.
– Вальс! – объявил Цзе и зазвонил в колокольчик.
– Это еще что за…
Но Амико не успела договорить.
– Делай в точности, что я тебе скажу. – Он обнял ее, прижимая к себе, и начал тихо шептать: – Шаг назад с правой ноги, поворот, теперь в сторону с левой… и снова поворот, на мой счет: раз, два, три, раз, два, три…
Со стороны казалось, что он говорит ей что-то очень важное, потому что она слушала с огромным вниманием. Они медленно двигались внутри круга, и все смотрели на них. Вот лицо Тамерлана, его сжатые в презрительной полуулыбке губы, бесцветная Лора, стоящая за его плечом, Долорес с отстраненным, немного сонным лицом, рядом с ней Базиль, его белесые глазки смотрят как будто сквозь тебя. Но Амико не замечала их, впервые в жизни потеряв контроль над тем, что происходит. В руках Гая и под эту музыку, которую она никогда не слышала раньше, она чувствовала, что ее влечет какая-то мягкая и непреодолимая сила и можно просто расслабиться и отдаться этому потоку. И Амико не могла сказать, что ей это не нравится, а когда музыка прекратилась и все стали аплодировать, она испытала вдруг разочарование.
29