В один из дней вскоре после возвращения из Парижа Гай околачивался в Сити без дела. Матери сказал, что пойдет искать работу. А на самом деле шатался в каком-то унылом оцепенении.[32] Ноги сами принесли его в аптеку. Уже внутри он понял, что, видимо, собирался купить снотворное. Продавец, долговязый парень с круглыми, немного навыкате глазами, на которые спадала девчачья челка, старался быть вежливым:
– И давно у вас проблемы со сном?
Гай сказал уклончиво:
– Какое-то время.
– Занятия спортом очень помогают, особенно пробежки по утрам, плавание, сезонные витамины.
С этими словами продавец Гаю окончательно разонравился, и он процедил сквозь зубы:
– Рассчитайте меня, пожалуйста, я спешу.
– Хотите попробовать что-то другое? – вдруг спросил продавец.
– Другое?
– Спа-салон первого класса, – продавец манерно закатил глаза.
И Гай пошел за ним в пахнущую антисептиками подсобку, которая привела к следующей двери, а за ней был коридор с десятком закрытых комнат, как в отеле. Одна комната вдруг отворилась, вышла полуголая девица со стеклянной тонкой трубочкой в руках, из которой вился дымок. Гай при входе заметил знакомый аромат, а здесь уже не сомневался. Оценивающе взглянув, девица попыталась было заговорить, но спутник Гая посмотрел на нее, что-то буркнул, и она исчезла.
Коридор привел Гая и его провожатого в большой слабоосвещенный зал, где было полно народу. В основном иностранцы, но были и таротские чиновники. Некоторых Гай знал в лицо, но они сделали вид, что не узнают его. Подпольный опиумный салон первого класса в Тароте. Гай широко улыбался.
– Нравится? – радостно спросил парень. Теперь он откинул официальный тон и как бы ненавязчиво придержал Гая за локоть. Гай кивнул, но локоть отодвинул.
– Ну, не буду вам мешать. Если что, вы знаете, где меня найти.
Гай пошел к бару.
Салон был в японском стиле: гейши разносили сакэ и суши, играла приятная восточная музыка, приватные комнаты, праздник каждый день. Жизнь на какое-то время наладилась. По крайней мере, пока об этом не узнала Долорес. И он не встретил Миру.
В тот день он пришел в аптеку раньше обычного. Гейши обходили посетителей, кланяясь, разливая вино, сакэ и подносили курительные трубки. Он по обыкновению присел у бара поболтать с Лисицей, здешней барменшей. Настоящего ее имени никто не знал, у нее не было одного глаза, и на его месте была черная повязка. Лисица предпочитала девушек для отношений, за словом в карман не лезла, и развлекала Гая тем, что давала довольно злые и точные прозвища посетителям. Его самого Лисица звала на романтичный манер «мальчик с еще неразбитым сердцем». Подавая гостю очередной напиток, в ответ на пьяные комплименты она частенько бормотала себе под нос «гори в аду». Кивнув на посетителей бара, Гай даже как-то сказал ей: «Ты стольких уже туда отправила, что они там не помещаются и вываливаются обратно». Лисица рассмеялась сухим дробным смехом, похожим скорее на кашель.
Гай сидел за стойкой и думал, что бы выпить. Лисица поставила перед ним два бокала и произнесла сквозь зубы, кивнув в сторону: «Тебе тут передали». Гай с недоумением обернулся на неизвестного дарителя и замер от изумления: существо перед ним было совершенно эфемерное. Платиновые, коротко стриженные волосы, синие глаза, очень белая нежная кожа, полное отсутвие бровей и высокий, идеальный лоб, как на ренессансных полотнах. Такое бледное лицо с легким розовым тоном не встретишь в Тароте, откуда он или она… вообще. В белой, до презрения простой футболке не по размеру, пацанских спортивных штанах с лампасами, какие-то варварские, на платформе сандалии, а в них узкие стопы с длинными тонкими пальцами, щиколотки, от которых у него мороз прошел по коже. Гай сидел в каком-то сладостном оцепенении. Потом встал и, как на зов сирены, пошел. Вспомнил про шампанское, вернулся, взял бокалы и увидел, как он или она смеется. Он был совершенно трезв, но у него приятно закружилась голова.
Мира, так она представилась. Он толком не мог вспомнить потом, о чем именно они говорили в ту первую встречу, кажется, об искусстве. Новая знакомая была, как она сказала на английский манер, «перформанс-артист». У нее был легкий дефект речи – грассированная «р», это откликалось в нем его утраченным французским раем.
И Гай попался.
В тот вечер из бара они вместе вышли на улицу. Он взял ее за руку:
– Ты замерзла! Сейчас, – отдал ей свой пиджак. Она надела, закутавшись, как в пальто.
Они спустились под светом фонаря по ступенькам аптеки и нос к носу столкнулись со Старком, который вышел прямо на них из темноты. Старк был в кожаной куртке на голое тело и изрядно пьян. Два бородатых байкера, его сегодняшняя свита, угрюмо стояли по бокам. Увидев Миру, Старк качнулся в ее направлении, руки в карманах джинсов. Презрительная улыбка исказила и без того неприятное его лицо: