– Правда? – слабо улыбнулся я. – Ты уверен?
Вурундшундба серьезно кивнул. И тут я опозорился окончательно и бесповоротно: просто заплакал от невероятного облегчения, и от усталости… и, чего греха таить, от скопившейся за время нашего познавательного общения злости, которая так и не нашла выхода.
– И как я его найду, этого доброго дядю? – спросил я сквозь слезы, изо всех сил стараясь улыбнуться.
– Хороший вопрос, – обрадовался Вурундшундба. – Сам ты его вряд ли найдешь…
– Ах да, у вас же нет географических карт, Урги мне говорили… Ну хоть на словах объясните.
– Не только в картах дело. Ты явно не умеешь оказываться в нужное время в нужном месте, поэтому, чтобы найти Варабайбу, тебе придется отправиться на остров Хой, туда, где живут сотворенные им люди Бунаба. Он там частенько крутится.
– И что мне делать? – несчастным голосом спросил я. – Плыть туда на спинке? Ладно, если это – единственный выход, я попробую… А этот остров далеко от берега?
– Далековато! – расхохотался Вурундшундба. – На корабле плыть и плыть, а уж «на спинке» – даже и не знаю… Ты же – не рыба! Ладно уж, не буду тянуть из тебя жилы. Можешь расслабиться: с кораблем мы тебе поможем. Сведем тебя со страмослябскими[40] пиратами. Правда, на Хой они не ходят: боятся и правильно делают… Но до Халндойна они тебя довезут, будь уверен! А уж от Халндойна до Хоя рукой подать, неугомонные бунабские купцы чуть ли не каждый день туда-сюда мотаются: у большинства на каждом острове по дому и по жене с детишками в придачу…
– Ясно, – кивнул я. – А где они, ваши пираты? Далеко отсюда?
– Близко, – неожиданно вмешался в разговор уже давно примолкший Вурундшундба со сросшимися бровями. – Дней пять по обычной тропе – всего-то!
– А по Быстрой?
– Ишь, разбежался! Все Быстрые Тропы обходят стороной те места, где живут страмослябы. Потому мы их там и поселили, собственно говоря…
– Ладно, пойду по обыкновенной, – вздохнул я. И нерешительно спросил: – А вы меня туда не проводите?
Честно говоря, я был совершенно уверен, что меня пошлют подальше, но все же добавил:
– Наверное, надо, чтобы кто-то замолвил за меня словечко: мне ведь нечего им предложить в качестве платы за проезд. Разве что одеяло Ургов… Как вы думаете, оно им понравится?
– Вряд ли, – усмехнулся Вурундшундба. – Страмослябы – ребята простые и необразованные. Они понятия не имеют, кто такие Урги, а уж такие тонкости, как волшебные вещи людей Мараха, вообще не укладываются в их пустых головах… Ладно уж, не ной: я с самого начала собирался тебя туда проводить. Во-первых, мы никого не пропускаем в те места, где живут страмослябы, – только любопытных глаз посреди этого срама нам не хватало! Во-вторых, ты такой бестолковый, что, скорее всего, заблудишься. Будешь потом пугать здешнее зверье своим отчаянным воем… А в-третьих, если ты заявишься к страмослябам в одиночестве, они сразу же сделают тебя своим рабом, и дело с концом. Будешь чистить их свиней и жрать до икоты, пока тебя не призовут Гнезда Химер.
Тут все Вурундшундба дружно заржали.
«Очень смешно!» – ядовито подумал я.
Но потом до меня дошло, что этот неприветливый дядя только что твердо пообещал не бросать меня на произвол судьбы. На большее я и рассчитывать не смел!
– А когда мы отправимся в путь? Можно сегодня? – с надеждой спросил я.
Хотел я этого или нет, а заявление Вурундшундба, что в моем распоряжении осталось всего двести двенадцать дней, потрясло меня до глубины души, так что в моей бедной голове сразу же заработал своего рода счетчик. Завтра их останется всего двести одиннадцать – это я понимал очень хорошо, с математикой у меня всегда было в порядке!..
– Вот это правильно, – одобрил он. – Ты уже понял, что время – это сокровище, которое всегда уплывает из рук. Вообще-то такие вещи следует усваивать с детства, но лучше поздно, чем никогда! Не дергайся, мы отправимся в путь не просто сегодня, а прямо сейчас. Ступай за своим драгоценным одеялом: оно тебе еще пригодится.
Я пулей влетел в каменное сооружение, приютившее меня на целые сутки, схватил одеяло и сумку Альвианты. Она уже опустела и была мне не слишком нужна, просто мне показалось, что хозяин помещения будет очень недоволен, если я оставлю на его полу хоть какие-то следы своего пребывания.
Через несколько секунд я вернулся, победоносно размахивая своим багажом. К моему величайшему удивлению, Мараха Вурундшундба уже успели куда-то подеваться. Остался только тот дядя со сросшимися бровями, который собирался стать моим проводником.
– А где остальные? – растерянно спросил я.
– А зачем они тебе?
– Просто… Ну, надо же попрощаться! – объяснил я.
– С чего ты взял, что должен прощаться с людьми, которым нет до тебя никакого дела? – удивился он. – Им недосуг, знаешь ли…
– Ладно, как скажешь. Я всего лишь хотел быть вежливым.
Я снова почувствовал себя обиженным и ничего не мог с этим поделать.
– Не занимайся пустяками, – дружелюбно посоветовал Вурундшундба. – У тебя сейчас есть одна цель: удрать домой, чем скорее, тем лучше. Подумай: если бы ты вежливо попрощался с моими товарищами, это приблизило бы тебя к цели?
– Нет, конечно, – я невольно улыбнулся.
– Тогда чего топчешься с постной рожей? Пошли.
Он стремительно зашагал куда-то влево, через густые заросли высокой травы, мимо причудливых каменных сооружений, каждое из которых при ближайшем рассмотрении оказалось не похожим на прочие.
Через полчаса мы миновали последнее из строений и оказались в лесу. На землю быстро спускалась ночь. Вскоре после того, как мы зашли в лес, стало совсем темно. Теперь я совсем не мог разглядеть своего спутника: его и при дневном-то свете было едва видно, со всей этой маскировочной растительностью на балахоне! Но это было не обязательно: я и без того все время ощущал его присутствие. Друзья моей юности, мистики-любители, непременно заявили бы, что у этого дяди «тяжелая аура» – как, впрочем, у всех его соплеменников…
– Слушай, а ты – тот, кто встретил меня на краю леса? – осторожно спросил я. – Было темно, я ничего толком не разглядел… И ведь мы так и не познакомились!
– Нет, я никак не мог встретить тебя на краю леса: я уже триста с лишним дней не сторожил Тропу, – равнодушно откликнулся голос из темноты. Потом он недоуменно переспросил: – А почему ты говоришь: «не познакомились»? Я видел тебя, ты – меня, мы даже довольно долго разговаривали – не далее, как сегодня днем. Чего ж еще?
– Но я до сих пор не знаю, как тебя зовут, – объяснил я. – Если не хочешь называть свое имя, скажи, как я должен к тебе обращаться…
– А, имя… – протянул он. – Понятно. Но у нас нет имен. Мы такими глупостями не занимаемся! – гордо добавил он – прямо как пятиклассница, которой впервые предложили поцеловаться!
– Нет имен? – Я почти не удивился, благо уже уяснил, что эти Вурундшундба – ребята с закидонами, от них чего угодно можно ожидать!
– Мы – Мараха Вурундшундба, – с пафосом сказал мой спутник. – В свое время, когда этот фантазер Шапитук носился по всем материкам и раздавал имена людям Мараха, мы отказались от такого излишества. Мы вообще не любим излишеств.
– Да, я заметил, – невольно улыбнулся я, вспомнив дом, в котором провел ночь. – Ладно, с именами мне более-менее понятно: без них действительно можно обойтись. А вам не бывает холодно? И никогда не хочется есть или спать?
– Как это – «не хочется есть или спать»? – снова удивился он. – Ну уж нет, мы же все-таки люди… С чего тебе такие глупости в голову лезут?
40
Страмосляба – уникальный для мира Хомана народ, насколько я понял, они потомки древних славян, каким-то чудом совершивших путешествие между Мирами. Мараха Вурундшундба не то из соображений гуманности, не то из любопытства не стали их истреблять, а просто постарались максимально изолировать от остального Мира. Впрочем, некоторые, самые «безбашенные» страмослябы, все-таки выбираются из своего поселения Страмодубы. Чаще всего они становятся пиратами, поскольку имеют большой талант к мореходному делу и храбры неимоверно. Ниже привожу скудные сведения об организации страмослябского сообщества, которыми мне удалось разжиться.
Руководящей и направляющей силой страмослябскогообщества является
Кроме этого в государстве Страмосляба существует еще несколько высоких постов, требующих некоторой «интеллектуальной» подготовки:
Большую часть населения страмосляба составляют мелкие «свиновладельцы»
Те страмосляба, у которых вовсе нет «свиней», а значит и хозяйства, называются
О страмослябских праздниках подробно рассказывается в приложении к этой книге.