Достижение, которым можно гордиться, верно? Как не тронуться рассудком, пропуская через себя потоки синтетических автопортретов! Не сами даже автопортреты, а их искажённые фальшивые наброски, лишённые живой силы, пустые и нелепые одновременно, тысячи тысяч всё более и более худших копий, и в то же время соцсети – это пир для вольного созерцателя, голодному взору которого тень сообщит о личности, её отбрасывающей, не меньше оригинала.
В прошлом рассчитывать на личный портрет могли лишь обеспеченные, прославленные представители общества; лица же, заполонившие медиапространство сегодня, стремятся в большинстве своём к обратному: через портрет прославить себя; они совершают некий публичный ритуал, включающий все те же самые вехи, что и настоящая жизнь: цифровое рождение и последующие за ними пятнадцать минут пустоты, затем первые неуверенные шаги, юношеские выходки, трудоспособный период, занудное бурчание и, наконец, полную тишину.
Цена за доступ к сему наглядному материалу, не испорченному иезуитскими приёмами верификации, справедлива: иногда запутываешься, где оригинал, а где копия; и внутри зарождается порыв махать людям на улице, будто я их старый знакомый, проживший с ними бок о бок полжизни; порой начинаешь по-настоящему дорожить ими, сочувствовать, а иной раз (что не может не настораживать) смотришь на человека, и сомнений не возникает: перед тобой поддельная страница или даже – вредоносная ссылка.
Я вроде бы просил помощи, а в итоге вынужден просить прощения за то, что соврал, будто не помню, откуда у меня снимок. Это очевидная ложь, которая ищет внимания. Как и то, что я упоминал о некоем заболевании, разрушающем мою память. На самом деле всё совсем наоборот: я никогда ничего не забываю, просто иногда теряюсь в мыслях – у меня гипертиместический синдром: в мозгу из-за патологии не вырабатывается белок, разрушающий неактуальные нейронные связи. Несмотря на то что белок этот я тоже выдумал, я действительно помню всё, включая каждый день, проведённый в пунцовой сфере утробы, и даже больше: я помню, как души отделяются от единого, подобно брызгам на гребне океанской волны, чтобы затем раствориться в едином. Больше всего на свете хочется приобщиться к этой пленительной мелодии, в звучании которой сходятся вместе прошлое и будущее, но как же быстро она забывается… стоит только ступить на землю, мы слышим её отголоски в каждом трогательном напеве, напоминающем о том мгновении, когда нам предстоит вернуться в океан… О, этот трепет, излечивающий всякое желание!
Вернёмся к протоколу: в краткие сроки мной тщательно было изучено ближайшее информационное Лизино окружение: 432 друга в одной соцсети, 1098 подписчиков в другой, все – цифровые плебеи и плебейки, и она среди них прочно занимает почётное место. Я придерживался классической стратегии для исследования информационной ризомы[54]: сначала проверка постов от первого до последнего, комментариев под ними (у каждого комментатора также изучить минимум пять-десять постов), назад, просмотреть всех, кто отмечен в постах (минимум пять-десять фото), назад, затем следуют лайки (проверка каждого, кто поставил, – минимум пять-десять постов), назад, тщательное изучение друзей по тому же алгоритму. За выделяющимися на фоне остальных личностями устанавливается слежение. Чтобы не запутаться, я придерживаюсь особой[55] схемы, в соответствии с которой каждому объекту приписывается своё облако тегов в зависимости от наполнения аккаунта. Я называю это «Стратиграфический срез дегенерации человеческого эго». Например, про всякий открытый и активный профиль можно сказать: