— Этот самый истребитель, — в голосе президента послышалось нетерпение, — он лучше наших? Да или нет?
— Я задавал полковнику этот вопрос. Он отвечал, что в машинах заложены слишком разные концепции, и поэтому сравнивать трудно. Но мне кажется, что он попросту не решается ответить прямо. Скорее всего, — даже самому себе, сэр. Подчеркнул только, что это — именно легкий истребитель, по концепции напоминает «Мицубиси — „Зеро“», но по всем параметрам неизмеримо его превосходит. Следующее поколение, сэр.
— Ага. А нам эти самые «Зеро» драли задницу, как хотели, до самого Мидуэя. Что ж, — очень, очень благоразумный ответ. Не знал, что полковник Дулиттл у нас такой дипломат. Может быть, нам имеет смысл поговорить о закупках «яковлева»? Как это могло произойти, Джордж? Но продолжай. Продолжай, и прости, что перебил. Просто с каждым словом становится все любопытнее, а комментариев мало.
«…По утверждению французов, действующих сейчас на Белорусском направлении, в ходе боев русские достаточно рутинно используют в качестве ударных бомбардировщиков двухмоторные турбореактивные самолеты, выпускаемые серийно. Увидеть указанные модели воочию мне не удалось, так как…»
— Ну, тут он жалуется на жизнь, и как ему не дали залезть ни в реактивные машины, ни в высотные тяжелые разведчики, они же тяжелые бомбардировщики, и, наконец, вывод:
«В перспективе месяца русским удастся добиться шести‑семикратного численного перевеса в боевых самолетах основных классов, доведя его на главных направлениях до восьми‑девяти к одному. Воздействие авиации нацистов на наступающие наземные войска русских будет сведено практически к нулю. Ударная группировка авиации русских, напротив, способна в несколько раз снизить подвижность наземных войск Германии, нанеся им при этом крайне тяжелые потери, путем беспрепятственной разведки сорвет любые тактические замыслы немецких штабов всех уровней, а также критически уменьшит устойчивость полевых частей в позиционной обороне.»
— Это значит, сэр, что немцы перестанут успевать с маневром, отходом и переброской резервов. Следует ожидать цепи масштабных окружений, в которых с относительно умеренными потерями будут уничтожены и пленены целые армии. И никому не удастся уйти.
— И как в этом случае могут поступить немцы?
— Не знаю, сэр. Не могу равняться с Манштейном, Моделем или Клюге в оперативном искусстве. К сожалению, на своем месте я являюсь в большей мере политиком, чем стратегом. Может быть, и им придется искать… взаимоприемлемое решение именно в этой плоскости.
Рузвельт некоторое время молчал, глядя в сторону и чуть вниз, а потом вздохнул:
— Я понимаю, что ты хочешь сказать, Джородж. Поверь, мы самым тщательным образом изучим этот вариант. Но знаешь, что? Слишком сложный номер для нашего шапито.
— Боюсь, что вы правы, сэр. Так бывает всегда, если не предвидишь чего‑то и не подготовишься. Не успеем.
— А основной вариант?
— Если Джеймс не ошибся, а я сделал правильные выводы, мы тоже просто не успеем. Возможно, мы поступим правильно, сосредоточив усилия на восточном направлении.
— Это вариант, но ты же понимаешь, Джордж, что это — поездка эконом‑классом… Где они остановятся?
— Остановятся? Вы имеете в виду — сделают паузу? Не хотелось бы гадать, но, думаю, за Вислой. Я могу ошибаться, но основным вариантом является взятие Варшавы еще до исхода лета. Там они приостановятся, сформируют еще пятьдесят‑шестьдесят дивизий за счет населения освобожденных районов, наклепают еще пять тысяч самолетов, реактивных и других, пригонят три‑четыре тысячи танков в дополнение к имеющимся, а потом двинутся к Одеру… Видите ли, господин президент, они не дали немцам возможности всерьез разрушить Украину[27]. Те ведь берегли ее для себя, а потом вдруг стало не до того, чтобы что‑то жечь. А теперь у Красной Армии будет превосходная тыловая база.
— Это не все неприятности. Это их половина. То, чего не доделают русские, доделает фюрер. Он поступит прямо противоположно тому, что нужно. Снимет, отправит в отставку, отдаст под суд последних профессионалов и заменит их эсэсовским чинами[28]. Безусловно преданными, храбрыми, стойкими идейными наци, которые будут героически гибнуть, не сдаваясь, но ни черта не смогут сделать по сути. Их просто разбомбят, сожгут и разнесут в клочья артиллерией на расстоянии.
— Вы правы, сэр. Буша уже сняли.
— Как? Уже? Не дав времени, чтобы он передал дела? Это плохой бизнес, Джордж.
Президент замолк, задумчиво глядя в окно, и Маршалл понял, что разговор еще не закончен.
27
В ТР успели, весь май, а потом еще почти все лето целиком этим занимались. Жгли и взрывали Украину. Генерал Попель писал, что если бы весь тот пот, который в свое время пролили, строя то, что немцы уничтожили, собрать воедино, им можно было бы погасить эти пожары.
28
Вообще говоря, — никакой разницы. Истинный профессионал понимает, что война проиграна. Поэтому либо он будет настаивать на прекращении боевых действий любыми способами и будет снят фюрером, либо промолчит и продолжит «войну до победного конца», уподобившись «непрофессионалам».