В этом году Сянь-гун умер. Через восемь лет состоялся съезд чжухоу на реке Хуай[1077]. Тело Хуань-гуна еще не было погребено, а сунцы уже напали на владение Ци[1078].
На двадцать шестом году правления (652 г. до н. э.) Сянь-гун умер. Ли Кэ, хотевший убить Си-ци, предварительно спросил Сюнь Си[1080]: “Сообщники трех княжичей[1081] хотят убить юношу[1082], что вы будет делать?” Сюнь Си ответил: “Они относятся к нашему бывшему правителю как к мертвому и если убьют оставшегося после него сироту, мне останется только умереть. Я не присоединюсь к ним”.
Ли Кэ возразил: “Если бы ваша смерть помогла юноше вступить на престол, тогда ваш поступок оправдан, но если вы умрете, а юноша все равно будет низложен, к чему умирать?”
Сюнь Си сказал: “Некогда правитель спросил меня: “Как слуга должен служить правителю?” — я ответил: “Преданно и соблюдая нравственную чистоту[1083]”. Когда правитель спросил: “Что это значит?” — я ответил: “Всеми силами действовать к выгоде дома правителя — это преданность. Похоронив умершего [правителя], пестовать живущего так, что если бы покойный правитель воскрес, ему не пришлось бы раскаиваться, а живущему не было бы стыдно[1084], — признак нравственной чистоты”. Эти слова сошли с моих уст, так как же я могу, с одной стороны, стремиться следовать сказанному, а с другой — жалеть свою жизнь. Пусть мне грозит смерть, но разве стану я избегать ее!”
Ли Кэ сказал Пэй Чжэну: “Сообщники трех сыновей Сянь-гуна хотят убить юношу, что вы будете делать?”. Пэй Чжэн спросил: “Что говорит Сюнь Си?”. Ли Кэ ответил: “[Он говорит, что] умрет за него”. Пэй Чжэн сказал: “Прилагайте усилия! Ведь то, к чему стремитесь вы, два государственных мужа, не может не осуществиться[1085]. Я помогу вам в этом, а вы во главе семи дафу, управлявших боевыми колесницами[1086] [Шэнь-шэна], ожидайте результатов моих действий. Я отправлю посла к дисцам, чтобы воздействовать на них, обращусь за помощью к владению Цинь, чтобы поколебать их[1087], и тогда возведем на престол обладающего малыми добродетелями, и получим богатые подарки, а обладающего большими добродетелями сможем не пустить во владение. А в чьих руках сейчас это владение?!”
Ли Кэ возразил: “Нельзя [этого делать]. Я, Ли Кэ, слышал, что справедливость — основа выгоды, а алчность — корень недовольства. Нарушение справедливости не приносит выгоды, великая алчность вызывает недовольство. Разве юноша виновен в чем-нибудь перед народом? Ведь только Ли-цзи сбивала с толку правителя и обманывала население владения, клеветала на княжичей и отняла принадлежащие им права, потому и правитель впал в заблуждение, поверил клевете, вынудил сыновей бежать [в чужие владения] и убил невиновного[1088], что вызвало насмешки чжухоу, а среди народа не осталось ни одного человека, который бы не затаил в сердце ненависть. Боюсь, что его действия были подобны попытке запрудить большую реку, ведь когда она прорывает заграждение, от воды не спастись и не защититься. Поэтому если мы убьем Си-ци и возведем на престол находящегося в чужом владении сына Сянь-гуна, то успокоим этим народ и рассеем его тревоги, заручимся поддержкой чжухоу; почти все станут говорить, что чжухоу, считая наши действия справедливыми, поддерживают наше владение, а народ, довольный нашими действиями, поддерживает нового правителя; тем самым положение владения упрочится. Убить правителя, рассчитывая на выгоду от его богатств, значит только выказать алчность и нарушить справедливость. Алчность вызовет недовольство народа, нарушение справедливости не позволит пользоваться выгодой от богатств. Поскольку стремление к выгоде от богатств вызовет недовольство народа, во владении возникнут беспорядки, а наши жизни окажутся под угрозой. Боюсь, что чжухоу запишут, что подобным действиям нельзя подражать”.
Пэй Чжэн согласился [с Ли Кэ]. После этого они убили Си-ци, Чжо-цзы и Ли-цзи, а затем обратились к владению Цянь с просьбой поставить правителя.
Когда Си-ци был убит, Сюнь Си хотел покончить жизнь самоубийством, но кто-то сказал: “Лучше возвести на престол младшего брата убитого и помогать ему”. Сюнь Си возвел на престол Чжо-цзы. Ли Кэ убил Чжо-цзы, и тогда Сюнь Си покончил жизнь самоубийством. Благородные мужи стали говорить о нем: “Он не нарушил своего слова”.
После убийства Си-ци и Чжо-цзы Ли Кэ и Пэй Чжэн отправили Туань И[1089] передать княжичу Чжун-эру, жившему среди дисцев: “Во владении происходят смуты, народ волнуется, а ведь владения приобретают в период смут и власть над народом устанавливают в период волнений. Почему бы вам не приехать в Цзинь? Мы просим разрешения служить для вас иглой[1090]”.
Чжун-эр сказал Цзю-фаню[1091]: “Ли Кэ хочет возвести меня на престол”. Цзю-фань ответил: “Нельзя [соглашаться на это]. Чтобы дерево росло крепким, необходимо начинать с посадки. Если при посадке не укрепить корень, в конце концов дерево неизбежно высохнет и упадет. [Точно так же и в делах управления владением.] Стоящий во главе владения обязательно должен соблюдать время для скорби, радости, веселья и гнева и в соответствии с этим наставлять народ. Если не скорбеть во время траура [по отцу], а добиваться власти во владении—трудно [рассчитывать на успех]; вернуться во владение, пользуясь происходящими смутами, — опасно. Получить владение во время траура значит радоваться смерти правителя, а радость во время траура неизбежно принесет скорбь. [Если вы] вернетесь во владение, воспользовавшись смутами, значит вы радуетесь смуте, а это неизбежно приведет к пренебрежению добродетелями. Таким образом вы нарушите время для скорби, радости, веселья и гнева, а как тогда будете наставлять народ? Если вы не будете наставлять народ, кто станет считать вас правителем?”
Чжун-эр ответил: “Если бы не траур, кто мог бы заменить правителя? Если бы не смута, кто пригласил бы меня?” Цзю-фань возразил: “Я, Янь, слышал, что траур и смуты бывают малыми и великими. При великом трауре и великой смуте нельзя нарушать главное. Смерть отца или матери — великий траур, клевета на старших или младших братьев — великая смута. Нынешнее положение как раз таково, поэтому вам трудно вернуться во владение”.
Княжич Чжун-эр вышел к послу и сказал: “Вы удостоили меня, беглеца Чжун-эра, милостивым вниманием. При жизни отца я не смог быть ему слугой, подметающим пол, а когда он умер, не посмел [вернуться во владение], чтобы лично присутствовать на траурной церемонии, чем еще больше усугубил свою вину, и хотя дафу удостоили меня посольства, осмеливаюсь отказаться от сделанного предложения. Лица, стремящиеся к укреплению владения[1092], должны выбирать правителем того, кто любит народ и поддерживает добрые отношения с соседними владениями, [он должен] следовать воле народа и подчиняться его желаниям. Когда [возведение правителя на престол] выгодно народу и поддерживается соседними владениями, дафу следуют общему желанию, и я, Чжун-эр, не смею нарушить этого правила”.
1077
На шестнадцатом году правления луского Си-гуна (645 г. до н. э.) Хуань-гун устроил съезд
1078
Сыма Цянь сообщает: «Следует сказать, что у циского Хуань-гуна было три жены, которых звали Ван-цзи, Сюй-цзи и Цай-цзи. Ни у одной из них не было сыновей. Хуань-гуну нравились обитательницы внутреннего дворца, многие из которых пользовались его любовью, а шесть занимали положение жен. Старшая дочь правителя владения Вэй, носившая имя Чан Вэй-цзи, родила У-гуя; младшая дочь правителя владения Вэй, носившая имя Шао Вэй-цзи, родила Юаня, носящего посмертный титул Хуэй-гун; Чжэн-цзи родила Чжао, носящего посмертный титул Сяо-гун; Гэ-ин родила Паня, носящего посмертный титул Чжао-гун; Ми-цзи родила Шан-жэня, носящего посмертный титул И-гун; Сун Хуа-цзы родила княжича Юна.
Хуань-гун вместе с Гуань Чжуном отдали Сяо-гуна на попечение сунского правителя Сян-гуна, объявив его наследником престола. [Однако в то же время] Хуань-гун обещал Юн У возвести на престол У-гуя, поскольку Юн У пользовался любовью старшей дочери правителя владения Вэй, носившей имя Гун-цзи, и через евнуха Шу-дао поднес Хуань-гуну щедрые подарки, чем завоевал его любовь.
После смерти Гуань Чжуна все пять княжичей стали добиваться престола. Зимой в десятой луне в день
Когда Хуань-гун заболел, все пять княжичей создали свои группировки и стали бороться за престол, а после смерти Хуань-гуна начали нападать друг на друга. В результате дворец опустел, и не было никого, кто бы решился положить тело в гроб. Тело Хуань-гуна пролежало на кровати шестьдесят семь дней, так что из него начали выползать черви. Только в двенадцатой луне в день
В третьей луне на первом году правления Сяо-гуна (642 г. до н. э.) сунский правитель Сян-гун возглавил войска
1083
Когда Сянь-гун серьезно заболел, он вызвал Сюнь Си и сказал: «Я хочу поставить наследником Си-ци, но он молод, сановники не подчинятся этому решению, и я боюсь, что возникнет смута. Не могли бы вы возвести на престол Си-ци?». Сюнь Си ответил: «Могу». Тогда Сянь-гун спросил: «Какие вы можете привести доказательства, что исполните данное обещание?». Сюнь Си ответил: «Если после смерти вы воскреснете, то мне, живому, не будет стыдно встретиться с вами — вот мое доказательство!» После этого Сянь-гун поручил Си-ци попечению Сюнь Си. Сам Сюнь Си был назначен помощником правителя и руководил делами, связанными с управлением владением (ШЦ, гл. 39, л. 10б).
1084
Если бы Сянь-гун воскрес, ему не пришлось бы раскаиваться в назначении Сюнь Си, а Сюнь Си не было бы стыдно перед воскресшим правителем, так честно исполнял он отданное ему распоряжение.
1085
Ли Кэ хотел убить Си-ци, а Сюнь Си собирался из-за этого покончить жизнь самоубийством. Пэй Чжэн хочет сказать, что он согласен и на то и на другое.
1086
Покойный Шэнь-шэн в свое время командовал нижней армией, имея в подчинении семь
1087
Пэй Чжэн собирался обратиться за помощью к дисцам и владению Цинь, чтобы воздействовать на сторонников Си-ци и поколебать их намерение защищать его.
1090
1091
Цзю-фань (он же Ху Яиь) — дядя Чжун-эра, носил прозвище Цзы-фань, поэтому и назван Цзю-фань, т. е. дядя Фань.