Люй Шэн и Ци Чэн[1093] также отправили Пу Чэн-у[1094] передать княжичу И-у, находившемуся во владении Лян: “Поднесите циньцам щедрые подарки, чтобы добиться возвращения [в Цзинь], а мы поддержим вас”. И-у рассказал об этом Цзи Жую: “Люй Шэн хочет возвести меня на престол”. Цзи Жуй ответил: “Старайтесь [добиться этого]! Во владении смута, народ волнуется, дафу непостоянны, нельзя упускать удобного момента. Не будь смуты, как бы вы вернулись во владение? Не будь владение в опасности, как бы вы установили там спокойствие? К счастью, вы действительно сын правителя, поэтому добивайтесь престола! Сейчас, когда происходит смута, вызванная волнением [народа], кто может не пустить вас во владение? Дафу непостоянны, но если вас поддержит народ, кто посмеет не подчиниться вам? Почему бы не использовать все богатства владения Цзинь для подарков другим владениям и [отдельным] лицам в своем владении? Не жалейте опустошить кладовые, чтобы добиться возвращения в Цзинь! Вернувшись, вы можете снова заняться накоплением богатств”.
Княжич И-у вышел к послу, совершил двойной поклон, коснувшись лбом земли, и согласился с предложением.
Выйдя [во дворце] к дафу, Люй Шэн сказал: “Прежний правитель умер, а новый не может сам вступить на престол. Если такое положение продлится долго, боюсь, что чжухоу разработают планы и в конце концов найдут для нас правителя на чужбине, и тогда у каждого в народе появится свое мнение, что, как я опасаюсь, лишь усилит смуту. Почему бы нам не попросить правителя у владения Цинь?”
Согласившись с этим предложением, дафу отправили к циньскому правителю Му-гуну Лян Ю-ми[1095] сказать: “Небо ниспослало на владение Цзинь бедствия, в нем широко распространилась клевета, коснувшаяся потомков правителя — его наследников, которые в печали и страхе, лишенные всякой опоры, разбежались по далеким землям, найдя убежище среди зарослей травы. Положение усугубилось смертью правителя, так что траур и смуты посетили нас одновременно. Благодаря вашей добродетели духи ниспослали нам счастье, в результате чего преступница[1096] понесла наказание за совершенные преступления, но все чиновники не смеют жить спокойно[1097] и ожидают вашего приказа. Если вы удостоите наше владение милостивым взглядом и, помня о дружественных отношениях с нашим покойным правителем, соблаговолите найти его бежавших потомков и поставите [кого-нибудь из них] на престол, дабы он приносил жертвы предкам, а также успокоил владение и живущий в нем народ, — разве соседние чжухоу, услышав об этом, не склонятся в почтительном страхе перед вашим величием и не проникнутся радостью при виде вашей добродетели? Если мы навсегда удостоимся вашей горячей любви, получим от вас щедрое пожалование, а чиновники будут пользоваться вашими великими добродетелями, кто во владении Цзинь не станет считать себя вашим слугой?!”
Согласившись с просьбой, циньский правитель Му-гун отправил посла обратно, вызвал дафу Цзы-мина[1098] и Гунсунь Чжи, у которых спросил: “Во владении Цзинь смута; кого бы мне отправить послом, с тем чтобы он выбрал из двух княжичей достойного престола, ибо помощь необходима — дело не терпит отлагательства?”
Дафу Цзы-мин ответил: “Пошлите Си[1099]. Си умен, знает правила поведения, отличается почтительностью, которая дает ему возможность постигать все до тонкостей. Ум позволит ему разработать искусные планы, знание правил поведения делает его подходящим [на роль] посла, почтительность удержит от нарушения ваших приказов, умение постигнуть все до тонкостей даст возможность определить достойного. Отправьте его послом, правитель!”
После этого княжича Си отправили послом к жившему среди дисцев княжичу Чжун-эру; по прибытии он выразил соболезнование, сказав: “Мой правитель послал меня, Си, выразить соболезнование вашей печали, усиленной нынче еще и трауром. Мой правитель слышал, что обычно владения приобретают во время траура и во время траура теряют. Удобный момент нельзя упускать, траур не может длиться долго, подумайте об этом, княжич!”
Чжун-эр сообщил [о состоявшемся разговоре] Цзю-фаню. Цзю-фань ответил: “Нельзя [этого делать]. У беглеца нет близких, он может приобрести близких, только завоевав доверие и проявив человеколюбие; тогда на престоле не будет подвергаться опасности. Если стремиться к выгоде, когда отец умер и тело его еще находится во временном помещении, кто сочтет вас человеколюбивым? Если при других [наследниках] вы вое пользуетесь свалившимся счастьем, кто будет испытывать к вам доверие? Не обладая человеколюбием и не пользуясь доверием, разве сможете вы долго пользоваться выгодами?”
Княжич Чжун-эр вышел к послу и сказал: “Ваш правитель милостиво удостоил меня, бежавшего из своего владения, соболезнования и сверх того прислал распоряжение[1100]. Я, Чжун-эр, бежал из своего владения, мой отец умер, а я не могу занять места у гроба, чтобы оплакать его, разве у меня могут быть иные стремления, [помимо желания оплакать отца], — они бы только оскорбили справедливые действия вашего правителя”. Совершив двойной поклон, без преклонения головы до земли, Чжун-эр встал и заплакал, после чего ушел и больше не искал частных встреч с Си.
Уехав от Чжун-эра, княжич Си отправился выразить соболезнование И-у, находившемуся во владении Лян, и передал ему распоряжение, которое он объявил при выражении соболезнования княжичу Чжун-эру. И-у сообщил об этом Цзи Жую, сказав: “Циньцы хотят помочь мне”. Цзи Жуй ответил: “Старайтесь, княжич, [добиться успеха]! Беглец не заботится о нравственных устоях и бескорыстии, нравственные устои и бескорыстие мешают осуществлению [великих] дел. Ответьте, [княжич], на проявленную милость щедрыми подарками, опустошите кладовые и не жалейте богатств. Есть и другие реальные претенденты, и разве не следует воспользоваться свалившимся на нас счастьем!”
Княжич И-у вышел к послу, совершил двойной поклон, коснувшись лбом земли, встал, но не заплакал, после чего ушел, а затем, встретившись частным образом с княжичем Си, сказал: “Дафу среднего ранга[1101] Ли Кэ помогает мне, поэтому я прикажу, [когда вступлю на престол], дать ему сотни десятков тысяч му земли в Фэньяне[1102]. Пэй Чжэн помогает мне, поэтому я прикажу дать ему семьсот тысяч му земли в Фуцае[1103]. Если ваш правитель окажет мне помощь [в возведении на престол], не потребуется мандат Неба, и когда я, беглец, вернусь в Цзинь, где буду только подметать храм предков и поддерживать алтарь для жертвоприношений духам земли и злаков, разве стану мечтать еще и о каком-то владении? Ваш правитель поистине обладает многими округами и уездами, к которым он присоединит еще пять городов, расположенных к востоку от Хуанхэ. Разве можно говорить, что [я поднесу эти города] потому, что у него нет земель?! Я сделаю так, чтобы во время поездок на восток он не испытывал трудностей и волнений, связанных с переправами и мостами[1104]. Сам я, беглец, мечтаю лишь стоять рядом с уздой и подпругой коня в колеснице вашего правителя и следить за поднимаемой ею пылью. Сорок и[1105] золота и шесть пар подвесок из белой яшмы не достаточны, чтобы поднести их вам, прошу принять их для раздачи сопровождающим вас лицам”.
1101
1104
При поездках на восток Му-гун должен был пользоваться переправами и мостами через Хуанхэ. Для этого каждый раз приходилось просить разрешение на проезд у владений, на территории которых находились мосты и переправы, или возводить их самому.