Готовясь к отражению циньских войск, Хуэй-гун приказал Хань Цзяню разведать их состояние, и тот доложил: “Циньские войска меньше наших, но воинов, желающих вступить в бой, больше”. Хуэй-гун спросил: “Почему?” Хань Цзянь ответил:
“Во время бегства из владения вы находились под покровительством Цинь[1154], при возвращении во владение заставили Цинь хлопотать[1155], когда во владении случился голод, вы питались зерном, закупленным в Цинь. Цинь три раза оказывало вам милости, но вы не отплатили за них, поэтому циньцы и пришли сюда. К тому же теперь вы хотите напасть на них, что разгневало всех циньцев и одновременно сделало всех цзиньцев нерадивыми, поэтому среди циньцев больше желающих вступить в сражение”.
Хуэй-гун ответил: “Пусть так, но если я, не напав на них сейчас, возвращусь обратно, циньцы, несомненно, станут относиться ко мне с пренебрежением. А ведь даже к одному человеку нельзя относиться с пренебрежением, что же говорить о владении!”
Хуэй-гун приказал Хань Цзяню вызвать противника на бой, и тот сказал: “Мой правитель не смеет забывать милостей, которые в прошлом ему оказывал ваш правитель. У моего правителя есть войска, которые он смог расположить на позициях, но не может убрать с позиций[1156]. Возвращение вашего правителя обратно — желание моего правителя. Если же он не вернется обратно, мой правитель окажется в безвыходном положении[1157]”.
Му-гун, держа наперевес украшенное резьбой копье, вышел к прибывшему гонцу и сказал; “В прошлом, когда ваш правитель еще не вернулся в свое владение, это печалило меня; когда он вернулся во владение, но не создал еще войска, это не позволяло мне забывать о нем. Ныне, когда он утвердился на престоле и создал войска, пусть выстроит их, я хочу лично встретиться с ним”.
Когда гонец уехал, Гунсунь Чжи явился к Му-гуну и, увещевая его, сказал: “В прошлом вы не поставили на престол княжича Чжун-эра, а поставили нынешнего правителя Цзинь, а это означает, что вы не поставили добродетельного, а поставили покорного. Вы поставили правителя, но не добились осуществления своего желания; если сейчас, напав на него, не одержите победы, что предпримете, когда чжухоу станут насмехаться над вами! Почему бы вам не подождать?”[1158]
Му-гун ответил: “Правильно. То, что в прошлом, я не поставил на престол княжича Чжун-эра, а поставил нынешнего правителя Цзинь, означает, что я не поставил добродетельного, а поставил покорного. Однако княжич Чжун-эр действительно сам не соглашался вступить на престол, и что мне оставалось говорить? [Хуэй-гун] убил главных дйфу в своем владении, нарушил обещание поднести мне подарки, ответил, неблагодарностью на мою милость[1159], словно над ним нет Неба. Если же Небо существует, я непременно одержу над ним победу”.
Поклонившись дафу со сложенными на груди руками, Му-гун сел в боевую колесницу, ударил в барабан и послал войска вперед. Цзиньские войска разбежались, лошади в колеснице Хуэй-гуна завязли в грязи и остановились. Хуэй-гун крикнул Цин Чжэну: “Посадите меня на свою колесницу!” Цин Чжэн ответил: “Вы забыли добро и проявили неблагодарность за оказанные вам милости, к тому же не посчитались с гаданием, почему же просите меня посадить вас на колесницу! Моя колесница не стоит того, чтобы вы спасались на ней от беды!”
Лян Ю-ми, правивший колесницей Хань Цзяня, столкнулся с циньским правителем Му-гуном и уже должен был взять его в плен. Однако Цин Чжэн крикнул: “Оставьте его и спешите спасать своего правителя!”, — но спасти правителя не удалось. Таким образом, правитель Цзинь был взят в плен циньскими воинами.
Му-гун выехал обратно и, прибыв в Ванчэн[1160], собрал дафу, советуясь с которыми, сказал: “Что выгоднее, убить правителя владения Цзинь или изгнать его из владения; вернуться с ним в Цинь или же отпустить в Цзинь?” Княжич Си ответил: “Выгоднее убить. Если изгнать его из владения, боюсь, он установит связи с чжухоу; если вернуться с ним в Цинь, он узнает о многочисленных недостатках в нашем владении; если отпустить его в Цзинь, он может установить сотрудничество с чиновниками, а это, боюсь, принесет вам печаль. Лучше всего убить его!”
Гунсунь Чжи сказал: “Нельзя [этого делать]! Мы опозорили мужей большего владения на широкой равнине и еще более усилим этот позор, если убьем их правителя, а ведь сын мечтает отомстить за отца, чиновник мечтает отомстить за правителя, поэтому, не говоря уже о владении Цинь, кому в Поднебесной это не принесет бедствий?”[1161]
Княжич Си возразил: “Разве я хочу просто убить его! Я хочу заменить его княжичем Чжун-эром. Все слышали, что правитель Цзинь порочен и все знают о человеколюбии княжича Чжун-эра. Наша победа над крупным владением доказывает нашу военную мощь, убийство порочного и возведение на престол непорочного укажут на наше человеколюбие, победа и избавление себя от дальнейших бедствий укажут на мудрость”.
Гунсунь Чжи ответил: “Опозорить мужей целого владения, а затем говорить: “Я поставлю на престол непорочного, чтобы он управлял вами!” — вероятно, невозможно[1162]. А если ваш план невыполним, он, несомненно, вызовет насмешки чжухоу. Воевать, чтобы потом вызвать насмешки чжухоу, — это ли военная мощь?! Убьешь младшего брата, поставишь на престол старшего, а благодарный старший брат забудет о любви к близким, разве назовешь после этого наши действия человеколюбивыми?! Если же он не забудет о любви к младшему брату, то мы опять-таки, оказав милость, не добьемся осуществления своих желаний, что тоже не назовешь мудростью”.
Му-гун сказал: “Правильно, но что же делать?” Гунсунь Чжи ответил: “Лучше вернуть его обратно и заключить с владением Цзинь договор о мире, а вернув правителя, взять в заложники его сына от первой жены, чтобы в дальнейшем сын и отец[1163] по очереди находились в Цинь. Тогда нашему владению не будут угрожать беды”.
В связи с этим Хуэй-гуна вернули в Цзинь, взяв в заложники его сына Юя. С этого времени владение Цинь впервые стало управлять землями к востоку от реки[1164].
Пробыв три месяца во владении Цинь, Хуэй-гун услышал, что Цинь готовится заключить мирный договор, и отправил Ци Ци[1165] сообщить об этом Люй Шэну. Люй Шэн научил Ци Ци, что говорить, и тот, собрав население владения во дворце, отдал распоряжение: “Правитель послал меня, Ци, сообщить вам: “Цинь собирается вернуть меня, недостойного, обратно, но я не могу больше позорить алтарь для жертвоприношений духам земли и злаков. Пусть сановники возведут на престол кого-нибудь вместо Юя[1166]. Кроме того, жалую жителей владения, чтобы вызвать радость””. Все заплакали, а затем произвели обмен пахотных полей[1167].
После этого Люй Шэн вызвал дафу и сказал: “Наш правитель горюет [о поражении владения], но не скорбит о себе, бездомном в чужом краю; а о чем печалитесь вы, которым он оказывал милости? Сейчас правитель все еще на чужбине, что делать?”
1154
Во время бегства из владения Цзинь Хуэй-гун находился во владении Лян (см. отрывок [90]), которое состояло под покровительством владения Цинь.
1158
Т. е. подождать, когда в Цзинь возникнут смуты и правитель будет свергнут с престола.
1159
Когда во владении Цзинь случился голод, владение Цинь оказало ему помощь зерном, по когда голод случился в Цинь, владение Цзинь отказалось продать зерно.
1160
Ванчэн — циньский город, лежавший к востоку от совр. уездного города Чаои в пров. Шэньси.
1161
Разбив цзиньские войска, владение Цинь опозорило сановников владения Цзинь. За это цзиньцы станут мстить, в результате чего создастся угроза не только владению Цинь, но и всем другим владениям в Поднебесной.
1162
Пережившие позор цзиньские сановники не забудут о нанесенном оскорблении и будут пытаться отомстить за него.
1163
Имеется в виду наследник престола. Когда после смерти отца он вступал на престол, его сына посылали заложником в Цинь.
1164
После заключения мирного договора Хуэй-гун передал владению Цинь пять городов к востоку от Хуанхэ, котооые обещал поднести ранее (ЧЦЦЧЧИ, гл. 14, с. 560).
1166
Юй — сын Хуэй-гуна. Хуэй-гун не только отказывается от престола сам, но и просит не ставить правителем своего сына Юя.
1167
Хуэй-гун пожаловал населению пахотные поля, так что люди смогли обменять свои малоплодородные земли на плодородные.