Дафу спросили: “Как лучше всего поступить?” Люй Шэн ответил: “После поражения при Хань мы потеряли всех воинов и все оружие. Если собрать налоги, [а на собранные средства] приобрести оружие и своею помощью поддержать юного сына правителя, то соседние владения услышат, что, лишившись правителя, мы поставили нового, что между сановниками царит согласие, что у нас стало еще больше воинов и оружия,—это воодушевит тех, кто любит нас, и напугает тех, кто нас ненавидит. Может быть, это принесет пользу?” Все обрадовались, и в каждом чжоу[1168] были созданы военные отряды.
Когда Люй Шэн прибыл в Цинь за правителем, Му-гун спросил: “Есть ли согласие в Цзинь?” и получил ответ: “Согласия нет”. Му-гун спросил: “Почему?” Люй Шэн ответил: “Мелкие людишки не думают о преступлениях своего правителя, а лишь оплакивают погибших в бою отцов и старших братьев, сыновей и младших братьев, их не страшат сбор налогов и заготовка оружия, имеющие своей целью возведение на престол юного сына правителя, и они говорят: “Мы непременно отомстим [Цинь], лучше служить владениям Ци и Чу, ведь Ци и Чу помогут нам”. Что касается благородных мужей, то, вспоминая о правителе и зная о его преступлениях, они говорят: “Будем служить Цинь и не изменим этого решения до самой смерти!” Поэтому во владении и нет согласия. Я дожидался установления согласия, поэтому и прибыл так поздно”.
Му-гун сказал: “Если бы вы и не приехали, я все равно твердо решил вернуть правителя. Что говорят о нем во владении?” Люй Шэн ответил: “Мелкие людишки говорят, что ему не избежать смерти, а благородные мужи считают, что это не так”. Му-гун спросил: “Почему?” Люй Шэн ответил: “Мелкие людишки, руководствуясь ненавистью, не думают [о справедливости], они хотят последовать за [новым] правителем и вместе с ним отомстить Цинь. Поэтому и говорят так. А благородные мужи считают, что это не так, и говорят, что наш правитель некогда возвратился во владение благодаря вашим благодеяниям; если уж вы могли поставить его на престол, могли захватить в плен, то сможете и освободить его, ибо ничто не может быть выше этого по добродетели, ничто не может быть больше этого по милосердию. Вы возвели его на престол, но не добились осуществления своих желаний, и если теперь, отняв у него престол, не возведете его снова на трон, то ваша доброта будет оплачена ненавистью, а на это вы не пойдете”.
Правитель Цинь, сказав: “Правильно”, переселил правителя владения Цзинь в другое помещение и послал ему угощение из семи наборов домашних животных.
Пока Хуэй-гун еще не прибыл [из Цинь] во владение Цзинь, Э Си[1170] сказал Цин Чжэну: “В том, что правитель попал в плен, ваша вина. Ныне правитель должен прибыть сюда, чего же вы ждете?”
Цин Чжэн ответил: “Я, Чжэн, слышал, что если войска потерпели поражение, следует лишить себя жизни, и если военачальник попал в плен, следует сражаться до смерти. Я не выполнил ни то, ни другое, да к тому же усугубил свою вину, введя в заблуждение другого[1171], в результате мы лишились своего правителя. Куда же бежать мне, совершившему три тяжелых преступления? Если правитель вернется, я буду ждать наказания, чтобы доставить ему радость, а если он не вернется, лично выступлю в поход против Цинь и если не смогу освободить правителя, непременно умру за него. Поэтому я и жду. Осуществить свое желание, но удручить этим правителя[1172] — преступление. Когда преступление совершает правитель, он лишается своего владения, так что же говорить о слуге?”
Хуэй-гун, прибыв в окрестности Цзян и услышав, что Цин Чжэн остался во владении, послал Цзяну Ту вызвать к себе и сказал: “Ты, Чжэн, совершил преступление, но все еще находишься во владении”. Цин Чжэн ответил: “Я недоволен тем, что, вернувшись в первый раз во владение, вы не отплатили за оказанные вам благодеяния и оказались в тяжелом положении; если бы и в тяжелом положении вы прислушались к моим увещеваниям, не было бы войны[1173], если бы, начав войну, вы использовали достойного[1174], не потерпели бы поражения. Потерпев поражение, вы должны наказать виновного, а раз виновный бежал, значит вы не можете управлять пожалованным вам владением[1175]. Поэтому я ждал вас, чтобы отправиться на казнь и предоставить вам возможность управлять владением”.
Хуэй-гун воскликнул: “Казните его!” Цин Чжэн сказал: “Когда низшие говорят правдивые слова, в этом выражается долг слуги, когда высшие налагают правильные наказания, в этом выражается мудрость правителя. Когда слуга выполняет долг, а правитель мудр, это выгодно для владения. Если даже вы не казните меня, я все равно обязательно покончу жизнь самоубийством”.
Э Си сказал: “Я слышал, что слугу, добивающегося наказания, лучше всего помиловать, чтобы он отомстил врагу. Почему бы вам не помиловать его, чтобы он отомстил Цинь?”
Лян Ю-ми возразил: “Нельзя этого делать. Если мы сделаем это так, разве Цинь не сможет поступить так же?[1176] К-тому же в войне мы не добились победы и если будем мстить воровским способом, покажем, что не имеем военной силы. Выступив на войну, мы не добились успеха и, если теперь, когда правитель вернулся обратно, будем вести себя неспокойно, покажем, что не обладаем мудростью. Заключив мир и тут же нарушив его, мы покажем, что не заслуживаем доверия. [Не убить виновного] значит неправильно пользоваться наказаниями, а беспорядок в делах управления покажет отсутствие авторитета. [При таком положении] правитель во время выездов не сможет полагаться на сановников, а вернувшись из поездки, не сможет управлять владением. Все это приведет лишь к поражению владения и убийству юного сына правителя[1177]. Цин Чжэна лучше казнить!” Хуэй-гун воскликнул: “Убейте Цин Чжэна, не дайте ему возможности покончить жизнь самоубийством!”
Цзяпу Ту сказал: “Когда правитель не помнит обиды, а слуга кончает жизнь самоубийством, славы от этого больше, чем от наказания”. Лян Ю-ми возразил: “Правитель устанавливает принципы управления и правила наказания, чтобы управлять народом. Тот, кто, не слушая приказов правителя, поступает самовольно, нарушает принципы управления. Тот, кто радуется, что правитель в плену, подпадает под правила наказания. Цин Чжэн действовал как разбойник и учинил смуту во владении, его нельзя оставлять без наказания. Кроме того, он во время сражения самовольно отступил и если после отступления все-таки покончит жизнь самоубийством, значит слуга осуществляет свои желания, а правитель лишился права наказывать, и в дальнейшем сановников нельзя будет использовать на войне”.
Хуэй-гун приказал начальнику военного приказа Юэ казнить Цин Чжэна. Начальник военного приказа Юэ выстроил воинов трех армий и, перечисляя преступления Цин Чжэна, сказал: “В клятве, которая была дана при Хань, говорилось: “Расстроившие боевые порядки и нарушившие военные приказы подлежат смерти. Тот, кто в случае пленения военачальника не надрежет себе лицо, подлежит смерти[1178]. Распускающие ложные слухи и смущающие воинов подлежат смерти”. Ты, Цин Чжэн, расстроил боевой порядок и нарушил военный приказ — в этом твоя первая вина. Ты, Цин Чжэн, самовольно то наступал, то отступал — в этом твоя вторая вина. Ты ввел в заблуждение Лян Ю-ми, который из-за этого упустил циньского правителя, — в этом твоя третья вина. Наш правитель попал в плен, но ты не надрезал себе лицо, — в этом твоя четвертая вина. Ты, Цин Чжэн, подлежишь казни!”
1171
Цин Чжэн помешал Хань Цзяню захватить в плен циньского правителя Му-гуна (см. отрывок [104]).
1172
Бегство Цин Чжэна расстроило бы Хуэй-гуна, ибо тогда он не смог бы наказать сановника, совершившего преступление.
1173
Когда во владении Цинь случился голод, Хуэй-гун не дал разрешения на закупку зерна в Цзинь, против чего резко возражал Цин Чжэн (см отрывок [103]).
1174
Готовясь к войне против владения Цинь, Хуэй-гун стал гадать, кого посадить на правую сторону колесницы. Ответ оказался благоприятным для Цин Чжэна, но Хуэй-гун отвел его кандидатуру (см. отрывок [104]).
1178
В случае пленения военачальника его подчиненные надрезали лица в знак скорби и готовности сражаться до конца.