Положив одну длинную ногу на другую, он посмотрел в потолок, как будто размышляя над интересным вопросом.
— И что дальше?
Мадлен овладело нетерпение. К чему он клонит?
— Да ничего. Всего лишь слухи. — Николас сел и пронзительно взглянул на Мадлен. — Вы знаете, что архивы забиты документами — разлагающимися свидетельствами бог знает каких событий, забытыми хартиями, завещаниями времен правления короля Якова I…[30] Но периодически я нахожу то, что меня озадачивает. И это мне нравится в моей работе. Поймите правильно, составление описей — не совсем моя область деятельности. Моя истинная страсть — если об этом вообще можно говорить — реставрация и хранение. Я иногда работаю в зале манускриптов Британской библиотеки. У них собрана впечатляющая коллекция.
— И как, удалось найти что-нибудь, что вас «озадачивает»?
— О, меня легко озадачить — особенно шифрами. Звучит, конечно, интригующе. Существует множество причин, по которым определенные документы засекречиваются. Особенно часто так делали во времена ликвидации монастырей. Однако это отдельный вид исследований. У меня есть друг в Лондоне, который целые дни напролет расшифровывает манускрипты для музеев и библиотек. Ему нравится. Есть люди, которые просто обожают забивать себе голову всяческими загадками.
— Полагаю, довольно часто речь идет о рунах, — сказала Мадлен, вспомнив свое недавнее знакомство с загадочным алфавитом в Байе.
Николас вопросительно посмотрел на Мадлен.
— На каком периоде вы специализируетесь?
— Средние века.
Он кивнул, словно это все объясняло.
— Замечательно. Интересное время. А чем занималась ваша мать?
И вновь он сумел ненавязчиво упомянуть Лидию — казалось, он сознательно пытался заставить Мадлен говорить о ней.
— Честно говоря, я не очень хорошо себе это представляю. На данный момент мне лишь удалось познакомиться с моими сумасшедшими кузинами. Да, и еще Джоан утверждает, что Лидия могла интересоваться нашим старым семейным бизнесом — вышиванием.
Интересно, что сказал бы о дневнике Николас. Ведь древние манускрипты — его область.
Он пронизывающе смотрел на нее.
— Вам стоит еще раз побывать в архиве. Исследователи могли бы вам помочь. Уверен, что кого-нибудь из них заинтересуют ваши проблемы. Если зайдете туда, попросите их позвонить мне, и я поднимусь. Я всегда рад возможности подышать свежим воздухом. Не исключено, что я сумею провести вас в «святая святых» в подвале, чтобы вы продолжили свои поиски там. Впрочем, должен предупредить — не моя вина, если вам станет скучно.
— Хорошо, возможно, так и сделаем. Посмотрим, как пойдут дела на этой неделе, — нужно разобрать кучу бумаг, сложить вещи в доме матери…
Мадлен посмотрела на часы. Пора было возвращаться и знакомиться с другими членами Исторического общества.
Николас допил виски и встал.
— Рад был познакомиться с вами по-настоящему, Мадлен. Надеюсь, следующая неделя не будет слишком напряженной.
Он вышел, на ходу застегивая куртку и поднимая воротник, на холодный февральский воздух.
Мадлен без воодушевления поднялась обратно на второй этаж, но профессор Торн успел закончить свое выступление об архитектуре римского Возрождения, к тому же она обнаружила, что Джоан собирается уходить. Джоан ничего не спросила про Николаса, и у Мадлен возникло подозрение, что она познакомила их сознательно, рассчитывая на то, что между ними завяжутся отношения. Но, хотя Николас заинтересовал Мадлен, ей показалось, что он не особенно нуждается в контактах с внешним миром и не склонен к общению. Уж если он сам называет себя не слишком привлекательным человеком, значит, он не склонен к дружбе. И Мадлен с легкостью выбросила его из головы.
Вернувшись в дом Лидии, Мадлен поблагодарила Джоан за то, что ей не пришлось провести первый вечер в одиночестве. На лице Джоан застыло тревожное выражение, поэтому Мадлен постаралась быть непринужденной.
Оставшись одна, Мадлен поставила обогреватель поближе к столу и сдвинула в сторону бумаги, освободив место для блокнота. Она ждала этого мгновения с того самого момента, как уехала из Кана, — у нее наконец появилась возможность перечитать перевод, не тревожась о том, что не уделяет необходимого времени студентам.
19 сентября 1064 года
Сегодня я решила пойти на Лондонский рынок, чтобы купить синее льняное полотно для платья Изабель, а также шелковые кружева. Повариха услышала, куда я собралась, и сразу же надавала мне заданий. Поэтому мне предстояло отыскать гвоздику и имбирь для пряников, а еще головку сыра, поскольку молоденькая девушка с маслобойни испортила все запасы. Повариха не призналась, что именно она напугала девушку, громко закричав на нее, и та уронила сыр в бочку с сидром.