Теперь мне понятна та часть гобелена, где изображена леди под аркой, украшенной двумя головами драконов-саксов. У входа в арку стоит священник и протягивает руку, чтобы коснуться лица леди. Это знак того, что они стали любовниками. На предыдущем рисунке Гарольд и Вильгельм ведут переговоры, а рука Гарольда указывает в сторону леди и священника. Мужчины обсуждают нечто тайное, но королева Эдита нарисовала другую руку Гарольда так, будто он прикрывает ею рот, когда рассказывает о том, что сестра угрожает их планам. И то, что Одерикус стоит перед стенами, за которыми скрывается Эдита, и протягивает к ней руку, ясно открывает то, что происходит между ними. Их разделяют многие стены, среди них и то, что в жилах монаха не течет ни капли саксонской крови — а значит, он предан лишь королеве.
В среду днем движение в районе железнодорожного вокзала в Кане было довольно напряженным. Роза была за рулем маленького красного «рено», и ей пришлось отчаянно сигналить, чтобы не раздавить подростка на мотороллере.
Мадлен подождала, когда Роза опустит стекла, чтобы наградить водителя мотороллера отборной бранью, после чего поведала подруге о том, что Тобиас видел Карла с Рене Девро.
Роза нахмурилась.
— Пожалуй, это делает твое объяснение о реквизите для фильма не слишком убедительным.
Мадлен покачала головой.
— Даже не знаю. Я до сих пор не могу поверить, что оставила дневник на кофейном столике…
— Вряд ли он понял, что именно увидел, — даже если дружит с Рене. Перестань тревожиться, постарайся расслабиться и провести приятный вечер с отцом. — Роза искоса посмотрела на Мадлен, покусывающую нижнюю губу. — Сколько же губной помады ты съела, Мэдди! Послушай, предоставь это мне, хорошо? Я найду способ выследить мерзкого типа! У меня есть друзья, которые запросто смогут узнать, чем он занимается.
«Рено» остановился возле вокзала, Роза быстро обняла Мадлен и умчалась, помахав на прощание рукой.
Неясные образы деревьев и городов, церковных шпилей и электрических проводов между Каном и Парижем в окне скорого поезда отражали скачущие мысли Мадлен. В какой-то момент у нее в памяти всплыла статья про гобелен Байе, прочитанная ею в археологическом журнале. Там упоминалась женщина по имени Эльфгифа и излагались различные теории о том, кем могла быть эта женщина и почему священник протягивает руку к арке и касается ее лица. Имя было довольно распространенным для того времени, и предположений получилось много. Однако имя королевы Эдиты не называлось ни разу. И если эта женщина была королевой Эдитой, тогда почему она получила другое имя?
Когда поезд прибыл на Gare du Nord[35], Мадлен облегченно вздохнула — теперь можно было отвлечься от своего утомительного анализа и подумать об отце.
Они договорились встретиться в Итальянском квартале, в ресторане, который пользовался популярностью еще в те времена, когда Мадлен училась в университете.
Она шла по знакомым улицам. Теперь изысканные француженки потягивали кальвадос и эспрессо в стильных кафе, которые в прежние времена были более дешевыми и имели далеко не безупречную репутацию. Но хотя прошло десять лет после того, как она в последний раз была в этой части города и здесь появилось множество новых баров и ресторанов, Мадлен по-прежнему уверенно тут ориентировалась.
На улицах было много народу. Париж жил ночной жизнью, стараясь удовлетворить любые желания горожан. Мадлен вдруг поняла, что больше не чувствует себя уютно даже в знакомых кварталах города, хотя именно здесь она родилась, а Париж продолжал поражать своим изяществом и магией, оставаясь магнитом, влекущим сюда туристов со всего мира. Мадлен поймала себя на том, что размышляет о коттедже Лидии и том умиротворении, которое испытала, когда объезжала с Николасом пригороды Кентербери. Вероятно, Лидия чувствовала нечто похожее, вернувшись в Англию. Эта мысль заставила Мадлен остановиться, и человек, шагавший позади, налетел на нее. Извинившись, он бросил на нее удивленный взгляд и пошел дальше. Очевидно, Лидию сильно тянуло домой, но только теперь Мадлен сумела понять ее.