5 февраля 1065 года
Теперь я соблюдаю осторожность, когда прихожу в башню, и смотрю в дверную щель, прежде чем войти. Только однажды утром я видела их вместе. Тогда у меня скопилось много работы. Я рано пришла во дворец, чтобы закончить ризу архиепископа Стиганда. Маленькие золотые бусины, которые нужно было пришить к скользкому шелку, закреплялись с большим трудом, и я рассчитывала, что смогу утром поработать. Сначала мне показалось, что в комнате никого нет, но потом мой взгляд скользнул по полу — они лежали там.
Черный зимний плащ королевы был разложен на холодном камне, медвежья шкура служила им мягкой постелью. Она лежала спиной к двери, опираясь на локоть, а ее обнаженное тело скрывало Одерикуса. Распущенные волосы волнами спадали на спину, словно золотой прибой на прибрежный белый песок. Я смотрела, как она встала и протянула любовнику руку. Он не сразу взял ее, продолжая лежать и смотреть на стройное белое тело. Никогда прежде не видела я лицо монаха таким — любовь заставила его помолодеть и стать красивым.
Я много думала о том, как Одерикус сохраняет верность королеве саксов. Любовь к Эдите заставила его отречься от собственной крови, а потом и от клятвы целомудрия. Повитуха Мирра говорит, что Рим запрещает священникам жениться, чтобы их жены не могли претендовать на имущество церкви.
Я счастлива за них — им удалось найти тайную радость друг в друге, но их любовь очень опасна, и кровь леденеет у меня в жилах, когда я думаю о том, к чему она может привести. Я помню, Одерикус сказал однажды, что хранит верность только истинному королю — своему небесному повелителю, и боюсь, что со временем он пожалеет о своем предательстве. Мне удалось найти кусочек дерева, который отлично входит в дверную щель, и теперь он скрывает их преступление.
7 февраля 1065 года
Я попросила у Одерикуса пергамент, и он изрядно удивился, когда понял, что я израсходовала все запасы. Процесс приготовления пергамента из куска шкуры занимает много времени — его нужно вымочить в растворе извести, чтобы сошло мясо, а потом долго скрести ножом в форме полумесяца. Шкуру растягивают на деревянной раме, где она сохнет и разглаживается, после чего ее разрезают на куски. Мне же приходится использовать маленькие рамки для вышивания, когда я готовлю свои грубые листы для письма.
Мэри сказала, что помирится с женой кожевника, чтобы я снова могла получать кусочки кожи, и я понимаю, что она хочет, чтобы я считала ее щедрой. Но я вижу, как ей не хватает монеток, которые она там зарабатывала. Мэри видела в Лондоне темно-красную шерсть и очень хотела бы купить ее перед белтейном[37], а это возможно, только если она снова начнет работать на свою сварливую хозяйку. Я сказала, что будет обидно, если она подпалит новое платье на огне белтейна — ведь девушки прыгают через костер, чтобы удачно выйти замуж. Впрочем, Мэри вряд ли станет слушать мои советы по этому поводу.
Существует много способов добыть удачу и защиту у костров, зажженных в честь наступления мая, — от успешного путешествия до благополучного рождения ребенка. Еще до того, как костер догорит, многие набирают полный горшок углей, чтобы разжечь в очаге новый огонь и благословить свой дом. А когда пепел остынет, его разбросают по полям, чтобы боги послали хороший урожай.
ГЛАВА 11
Мадлен с тоской смотрела на две стопки студенческих работ, громоздящихся на столе. Это означало, что почти три недели она не сможет работать над переводом дневника. Ей пришлось взяться за проверку работ — студенты начали посматривать на нее с недоумением, когда она в очередной раз пообещала принести их работы на следующей неделе. Ей ничего не оставалось, как вернуться к исполнению обязанностей преподавателя.
Но теперь все эссе были проверены, оценки выставлены, и Мадлен с нетерпением дожидалась пасхальных каникул — у нее даже исчезло чувство вины, которое охватывало ее всякий раз, когда она закрывала дневник, уже не в силах взяться за другую работу.
На одной из стопок эссе лежал листок бумаги с копией статьи. Вероятно, Филипп незаметно положил его на стол Мадлен, чтобы избежать разговора.
Мне показалось, что это может вас заинтересовать.