У Минчжу закатил глаза, но решил не спорить, а просто шагнул вперёд и шатром расправил крылья, укрывая и себя, и А-Цинь. Некоторые певчие птицы, он слышал, успокаиваются, когда на них набрасывают покрывало. Его крылья чёрные и создают полумрак. А-Цинь непременно должна успокоиться под ними.
А-Цинь действительно примолкла.
– Серьёзно, – без смеха сказал У Минчжу, – какое мне дело до того, что говорят другие? И тебе до этого дела не должно быть. Разве я хоть раз тебя обманул? И теперь не обманываю. Ты милая. А все, кто говорят иначе, тебе просто завидуют.
– Матушка мне завидует? – удивилась А-Цинь. – Да что ты! Она такая красавица!
– Курица она ощипанная, – презрительно сказал У Минчжу. – Так и знал, что дело в ней! Не слушай ты её больше.
– Но она моя матушка, я должна её слушаться.
– Разве ты не говорила, что женщина должна слушаться мужчину? – полусерьёзно подколол он её. – Я твой жених. Ты меня должна слушаться, а не… каких-то безмозглых куриц.
– Ты не мой жених, – опомнилась А-Цинь и попыталась выбраться из шатра его крыльев.
– А ты так и не нашла слов, чтобы убедить меня в обратном, – парировал он. – Ты милая, ясно? Так что это не аргумент. Тебе придётся придумать что-то посерьёзнее.
– Тут и придумывать не надо, – проворчала А-Цинь, убеждаясь, что его ничем не пронять, а ещё что из-под его крыльев никак не выбраться. Он ловко выгибал крылья, преграждая ей дорогу.
– У Минчжу! – рассердилась она.
Он и ухом не повёл.
51. «Цзинхэ и Вэйхэ всего лишь вода»
– Выпусти меня, – потребовала А-Цинь.
– Если назовёшь достаточно вескую причину, – напомнил У Минчжу.
– Неприлично мужчине и женщине так близко стоять!
– Причину, почему мы женихом и невестой быть не можем, – развеселился он её ответу. – И мы сколько угодно можем так близко стоять… или даже ещё ближе… потому что ты моя невеста, а я твой жених.
А-Цинь очень хотелось треснуть ему за такое нахальство, но для этого нужно было замахнуться, но она не решилась: заденет крылья, он опять начнёт, как заведённая марионетка, твердить, чтобы она взяла ответственность. В разубеждении его это точно не поможет!
– Что бы ты ни говорил, но ты цзинь-у, а я цзинь-я, – хмуро сказала А-Цинь. – Мы слишком разные. Как Цзинхэ и Вэйхэ[7].
У Минчжу фыркнул:
– Как Цзинхэ и Вэйхэ?
– Одна река впадает в другую, но воды их не смешиваются, – объяснила А-Цинь.
– Ты неверно трактуешь этот чэнъюй, – учительским тоном возразил он. – Цзинхэ и Вэйхэ всего лишь вода. Обе эти реки состоят из воды. Какая разница, мутная она или чистая? Вода и есть вода.
– Тебя бы коленями на стиральную доску поставили, если бы ты в классе так ответил, – потрясённо выдохнула А-Цинь.
У Минчжу сверкнул зубами в усмешке:
– Коленями на стиральную доску меня только жена поставить сможет. Что, кончились у тебя аргументы?
– Но цзинь-у и цзинь-я…
– Все мы народ Юйминь. У нас есть перья, у нас есть крылья, у нас есть клюв и пара лап… И даже не думай сказать про третью!.. А главное, мы оба цзинь-и. Никто другой нам в пару не годится, только мы есть друг у друга. Ясно?
А-Цинь поморщилась. Если уж и так его не переубедить, придётся сказать то, о чём она предпочитала не думать.
– Ты хоть представляешь, что с нами сделают, если мы хотя бы заикнёмся об этом? – сурово спросила она.
– Так не скажем никому, – передёрнул он плечами.
– Я помолвлена с другим, если ты забыл, – важно напомнила А-Цинь. – Как разорвать помолвку, если никому не говорить?
– А ты готова разорвать помолвку ради меня? – сейчас же оживился он.
– И почему ты всё превратно истолковываешь… – закатила глаза А-Цинь. – Ты ведь ни слова из того, что я говорю, не понял?
– Сяоцинь, – мягко позвал У Минчжу.
Его голос будто бархатисто обвил её. А-Цинь невольно поёжилась.
– Но ведь я же лучше твоего петуха, – почти с укором сказал он. – Зачем ты за него цепляешься? Ты ведь меня любишь, а не его…
– Кто тебе сказал? – ахнула А-Цинь, непроизвольно краснея.
У Минчжу поиграл бровями:
– Да ни за что не поверю! Я же его видел. Посмешище, а не жених! Тебя в очередной раз хотели унизить – этой помолвкой.
– Опять ты плохо о моих родителях говоришь, – укоризненно сказала А-Цинь.
У Минчжу поджал губы, но позиций не сдал:
– Но это правда. Это то же самое, что кинуть драгоценную жемчужину в кучу навоза. Стать клушей этого… этого…
– Ты уже столько раз его обзывал, что у тебя слова закончились? – с интересом спросила А-Цинь, но между её бровей залегла едва заметная морщинка. Он ведь косвенно и её обозвал – клушей. Она ею ещё не стала, но она знала, кто такие клуши.
7
Цзинхэ и Вэйхэ – метафора о людях, которые слишком разные, чтобы быть вместе; воды двух рек не смешиваются.