– Меткость не является фактором, определяющим мою карьерную и жизненную успешность.
– Это расслабление! Люди играют, чтобы расслабиться!
– Впустую разбрасывать кегли – очень странный способ расслабиться. С тем же успехом можно давить пластиковые стаканчики или рвать траву на газоне. Чистая деструкция.
– Хорошо. Ты что предлагаешь?
– В детстве я пытался доказать теорему Ферма20. Но в 1995 году она была доказана Эндрю Уайлсом.
– А что ты делал после 95 года?
– А потом учеба, работа, стало не до расслабления. Впрочем, всегда можно подумать над проблемой Ландау. И две проблемы Гильберта21 из двадцати трех пока остаются нерешенными.
– А можно я не буду думать над проблемами Гильберта?
– Только если ты очень занята.
Я почувствовала, что сейчас заору. И буду орать, пока потолок не рухнет на его сверхразумную голову. Заметив гнев на моем лице, Роланд засуетился:
– Ладно-ладно, давай поиграем в этот твой боулинг. Но мы можем при этом не разбрасывать кегли?
В тот день только моя пассивность позволила ему сохранить его жалкую жизнь.
Через неделю в городской музей привезли прерафаэлитов22, и я решила дать Роланду последний шанс.
Некоторое время мы прогуливались по гулким залам музея, чопорно держа друг друга под ручку, когда возле «Апрельской любви» Артура Хьюза я вдруг увидела Эрика. На нем были старые джинсы, красная куртка и шарф нелепой расцветки. Еще никогда он не казался мне таким элегантным.
– Эрик! – завопила я, едва не уронив Роланда в мощном рывке и напугав бабульку-смотрительницу, дремавшую на стульчике в уголке.
Эрик замер, пристально глядя на меня. Потом зашагал мне навстречу.
– Привет! Что ты здесь делаешь? – я потянулась обнять его, но передумала и отступила на шаг. Эрик сунул руки в карманы. – Как Игорек? Я пишу ему, но он мне не отвечает.
– Вряд ли он тебе ответит в ближайшее время. А я зашел с компьютерами помочь – у меня тут подруга работает.
Подруга? Что еще за подруга? Не слишком ли много у него подруг? Неприятные мысли мелькнули и скрылись. Я пожирала лицо Эрика взглядом. Вблизи я заметила, что выглядит он не очень хорошо – глаза и крылья носа покрасневшие, щеки бледные, лицевые кости проступили четче. Простудился? Раньше он никогда не болел.
– С кем ты разговариваешь? – поинтересовался подошедший Роланд.
– Да так, мы…
– Это твой сосед? – догадался Роланд.
Странно, я думала, он не слушает, когда я рассказывала ему о моей прежней жизни.
– Бывший сосед, – подчеркнул Роланд.
Эрик окинул Роланда взглядом:
– С виду почти нормальный.
– Не могу сказать о вас того же, – насупился Роланд. – Я бы посоветовал вам сменить гардероб.
– Ничего страшного. По одежде встречают, а провожают по уму. Так что это вам нужно беспокоиться, – не остался в долгу Эрик.
Чувствуя, как стремительно собирается гроза, я переводила взгляд с одного на другого. Они как будто позабыли обо мне, сверля друг друга зрачками точно дулами револьверов.
– Вот и чудесно, что вы познакомились, – параноидально улыбнувшись, я схватила Роланда за руку. – Мы, пожалуй, пойдем.
Роланд послушался и побрел за мной, но Эрик достал платок и шумно высморкался. Это был вызов. Роланд решительно развернулся:
– Меня не интересует ваше мнение. Вы не умеете себя вести. Глупый мальчишка.
Эрик сразу ощетинился.
– Он не мальчишка, – попыталась примирить их я. – Ему двадцать три.
– А мне тридцать два, – величественно объявил Роланд. – И я многого добился в жизни… в отличие от некоторых твоих бывших соседей, София.
– Высиживать яйца в офисе – да миллионы мальчишек мечтают об этом, – усмехнулся Эрик.
– А ты, кажется, игры разрабатываешь? Тупые игры для бездельников. Ох, он фрилансер! – Роланд драматично всплеснул руками. Я даже не знала, что он может быть таким экспрессивным. – Мечешься от проекта к проекту, как дворняжка, которой бросают колбасу!
– Зато ты похож на стриженую болонку! Ай, у меня лапки в пыли! Ай, срочно вытрите мне попку! Ай, продезинфицируйте диван, я запрыгну!
– Дешевка! – перебил его Роланд.
– Трус!
– Разгильдяй!
– Неврастеник!
– Кретин!
– Офисный планктон!
Роланд покачал пальцем:
– Высокопоставленный офисный планктон.
– Эрик! – закричала я. – Ярослав Борисович!
– Тсс, – механически напомнила соблюдать тишину смотрительница, тем не менее не предпринимая серьезных попыток заткнуть нас. Да и кто бы в скучный рабочий день оборвал такой спектакль?
– Ты называешь его «Ярослав Борисович»? – поразился Эрик. – Да, это отражает степень вашей близости.
20
Великая теорема Ферма утверждает, что: для любого натурального числа n > 2 уравнение a2 + b2 = c2 не имеет целых решений a, b и c кроме a, b, и с = 0.
Подумайте на досуге.
21
Проблема Ландау, Проблемы Гильберта – тоже что-то непонятное, позволяющее математикам унижать нас.
22
Прерафаэлиты (англ. Pre-Raphaelites) – направление в английской поэзии и живописи, подражающее художникам эпохи раннего Возрождения. Происходит от Братства Прерафаэлитов, основанного в 1848 году. Викторианский гламур как он есть.