Сумские дома точно так же, как и все поморские, двухэтажные: у бедных в один этаж и в таком случае с неизменными волоковыми окнами. Но как в том, так и в другом случае у каждого дома крытый двор, на который ведут ворота, и над каждыми воротами непременно крест или икона. Внутреннее расположение избы также одинаковое со всеми поморскими избами и также старинное: неизбежная печь, рядом полати и грядки, или воронцы. Подле печи сбоку посудный шкаф — блюдник; в правом от входа, переднем углу, — божница; против среднего окна — стол; подпечки красятся синей и красной краской; двери и рамы так же, простенки снаружи обмазывают обыкновенно охрой. Над дверями и окнами в избе и горницах, назначенных для гостей, написана мелом, а иногда масляными красками или чернилами на бумажках молитва: «Христос с нами уставися вчера и днесь, той же и во веки».
Со второй половины июня до последних чисел августа жизнь в Сумском посаде идет скромным, тихим, размеренным чередом: женщины ткут холст, бучат и белят его. Затем поспевает морошка, обираемая всем женским населением посада; с морошкой приходит и страдная пора сенокоса, для которого являются сюда из дальних деревень своих карелы; женщины занимаются только уборкой уже готового накошенного сена. При этом замечают, что карелы первым условием при найме на страду требуют каши и по возможности пшенной.
Впрочем каша пользуется высоким почетом на всем архангельском севере. Если у кого сегодня (говорят) «каша» — значит, надо понимать так, что тот хозяин желает отжинаться и приглашает для этой цели добровольных рабочих не за плату, а за угощение. В Холмогорском уезде знают и помнят всероссийскую «крестильную кашу» и за нее кладут копейки «бабке на кашу». По Онеге невеста после бани и «красованья» (когда надевает повязку и при этом похлопывает) идет в подполье и ест там «золотую кашу», т. е. непременно яшную. Называют кашей даже и такие кушанья, которые совсем на нее не похожи: горячий из ржаной муки киселек с молоком и маслом — водяная каша; густо заваренное ячменное тесто, съедаемое также с молоком или маслом — каша-повариха. Карелы не отстают во вкусе и питают к этому кушанью выдающееся почтение наравне с русскими и с некоторыми добавлениями. Так, например, у них на свадьбах, когда приведут молодую, пообедают и надо снимать с нее платок, — берут на ложку каши и до трех раз подносят ее молодым, чтобы они вкусили уже на этот раз не столько любимого всеми, сколько символического обрядового кушанья.
Изредка и только отчасти видоизменяют скромную, тихую жизнь посада летом отправления богомольцев в Соловецкий монастырь.
Богомольцы идут на Сумский посад целыми сотнями с повенецкой дороги. Путь этот (на 179 верст) идет для них, после Онежского озера и за городом Повенцом, вверх по берегу реки Повенчанки, десять верст по хорошей конной дороге. Богомольцы обыкновенно идут пешком, хотя в каждой деревне можно достать лошадей и за умеренную плату. За десять верст от Повенца богомольцы садятся на карбасы и едут 4 версты рекой(по причине непроходимых сторонних болот); из реки въезжают в Волозеро (15 верст) и от северного края последнего, опять берегом через гору, на пять верст по порядочной дороге до селения Масельги. Отсюда по озеру и реке, одноименным с селением, совершается на 10 верст снова карбасная переправа до деревни Телейкиной и затем 40 верст вниз по реке Телейкиной, до Выгострова и 20 верст этим озером до деревни Койкенцы. От этой деревни до дер. Вореньжи на 30 верст идет к Сумозеру волоком хорошая конная дорога. Сумозером до Сумозерской деревни (15 верст) вновь идут богомольцы на карбасах до входа в реку Суму (текущую на 35-верстном пространстве из этого озера в море). Дальше, на 10 верст до деревни Лапиной, идут вдоль реки ее берегом и в Лапиной садятся на 10 верст, в предпоследний раз до Соловков, в карбасы и, наконец, в последний раз идут еще 10 верст до посада[51] по едва проходимой, вязкой болотистой дороге, которую могут преодолевать только крепко привычные и искусившиеся в частой ходьбе ноги. Но и весь путь этот пролегает местами дикими, малонаселенными, по голому, бесприветному граниту, выстилающему берега рек и озер, густо покрытых в то же время жалким сосновым лесом. Большая часть сухопутных дорог пролегла болотами, а сухими местами только по кряжам гор, но и сухими только при продолжительных солнечных погодах. Для езды на лошадях в телегах тряских и неудобных дороги эти едва сносны. В реках встречаются большие, беспокойные, с трудом одолеваемые пороги. Прежде, говорят, этим путем возили из Петрозаводска в Архангельский порт балласт, пушки, ядра, но, вероятно, зимой.
51
Зимний путь для товаров, отправляемых на шунгские ярмарки (за 202 версты, два раза в год — в начале января или конце декабря и в начале марта), несколько сокращенные (впрочем, не больше 10 верст), и идет несколько иначе, хотя и предпочитают ехать по льду, чем по тайболам и гранитным, оголенным ветрами горам. В тех местах, где лед на порогах худ, делают объезды берегом. От Повенца до Шунги (на 47 верст) едут сначала 17 верст по р. Повенчак и потом на следующие 30 до села через губу Онежского озера. В летнее время и в крайних случаях необходимости сумляне отправляют товары свои из деревни Сороки по реке этого имени на малых карбасах до деревни Выгострова. Отсюда по р. Выг (70 верст), на которой по причине порогов (два больших — Зололец и Маточные) перетаскивают кладь с великим трудом через низменные мыски саженей до 50 шириной. Тоже встречается и дальше у Войцкого падуна (где р. Войца падает в Выг почти отвесно с высоты 3 саженей). Здесь из мелких карбасов сороцких, поднимающих грузу не более 15 пудов, перекладывают его на большие, поднимающее до 150 пудов. Около устья р. Телейкиной этот путь сходится с богомольческим, хотя и не слишком выгодно для провожающих кладь. Они у этой деревни по причине мельницы, должны переносить товар свой в другие карбасы, выставляемые выше плотины. Не доезжая 10 верст до города Повенца кладь везут уже на телегах. Путь этот первым совершил в 1822 г. кемский купец Дружинин, говорят, в две недели, хотя теперь и тратят на него не более 5 дней, и, в крайнем случае, при непогодах — 8. При этом надо заметить, что цена за провоз в Повенец дороже, чем на обратный путь, который по большей части совершается вниз по течению, стало быть, скорее (в 4 дня) и сподручнее, легче. Не лишнее также упомянуть, что архангельский купец Пашин сделал, в 1835 году, первую попытку отправить беломорские промыслы прямо морем (кругом Норвегии) в Петербург. Судно его со всеми рабочими погибло у Вердена. Только нескольким кемским шхунам и ладьям удалось попасть в столицу после.