Ждет ли остров Колгуев, для того чтобы приносить собой большие выгоды туземному краю, честно задуманной, умно поведенной кампании, или его также постигнет такая же плачевная участь, какую несет от русских промышленников богатый, хотя и дальний Шпицберген, — решить не беремся. Во всяком случае, по всем слухам, по общему мнению и по личным соображениям, Колгуев далеко не того стоит, во что сумели оценить его до настоящего времени все знающие и посещавшие его. Жаль, если какая-нибудь предприимчивая и понимающая дело компания не удержит мезенцев от береговых промыслов, которые успели уже приучить их к лени и к какой-то апатии, особенно если принять в соображение слобожан (жителей города Мезени) и соседей их к югу по реке Мезени. Пример на глазах: богатый Шпицберген (Грумант, по архангельскому наречию) брошен русскими в добычу голландцев и норвежцев, которые выбивают там и китов, и огромные юрова (стада) моржей, и белуг, и других крупных и мелких зверей. Крайняя ли отдаленность этого острова (более 600 верст от берега), нездоровый ли климат его, несчастные ли попытки туземцев, из которых самая последняя огласилась на всю Россию неслыханным в тех местах кровавым преступлением — причиной этому, но, во всяком случае, Шпицберген уже не посещается русскими промышленниками. Словно путь к нему зачурован и заказан вперед на неисчетные годы.
Только песня одна, нехитро сложенная, хотя все-таки оригинальная сама по себе, может быть, будет ходить в народе, а может быть, и забудется так же скоро, как забыли поморы путь на давно знакомый им Грумант. Случайно попалась песня эта в мои руки от одного из мезенских стариков. Спешу привести ее здесь всецело, со всем ее нехитрым, доморощенным складом и смыслом.
Уж ты, хмель, ты, хмель кабацкой,
Простота наша бурлацка;
Я с тобою, хмель, спознался,
От родителей отстал,
От родителей отстал —
Чужу сторону спознал.
Мы друг с другом сговорились
И на Грумант покрутились:
Контракты заключили
И задатки получили.
Прощай, летние гулянки,
Под горою стоят барки!
Мы гуляли день и два,
Прогулялись до нага.
Деньги все мы прогуляли;
Наши головы болят,
Поправиться хотят.
Мы оправиться хотели,
Но у коршика спросились;
Коршик воли не дает,
Нас всех на ладью ведет.
Якоря на борт с дыма ли,
Паруса мы подымали,
Во поход мы направлялись,
Со Архангельском прощались:
Прощай, город Архангельск!
Прощай, матушка Двина!
Прощай, бражницы-квасницы
И пирожны мастерицы!
Прощай, рынок и базар!
Никого нам здесь не жаль.
Уж мы крепость[99] проходили,
До брамвахты доходили.
На брамвахте прописались,
В Бело-море выступали.
Бело-море проходили,
В океан-море вступили;
Океан-море прошли
До Варгаева[100] дошли.
Мы на гору выезжали,
Крепка рому закупали;
Мы до пьяна напивались,
Друг со дружкой подрались.
Уж мы на ладью пришли,
Со Варгаева пошли.
Прощай, город Варгаус,
Нам попало рому в ус!
Прощай, бирка с крутиками,
Село красно со песками!
До Норт-Капа мы дошли
Оттуда в голомя пошли;
До Медведя[101] доходили,
И Медведь мы проходили:
Волыни льды вдали белеют
И моржи на льдах краснеют.
Заецы[102] на льдах лежат,
Нерпы[103] на ладью глядят.
Во льды мы заходили
И между льдами мы пошли.
Еще Груманта не видно,
А Бременятся Соколы[104].
Мы ко Груманту пришли
Становища не нашли, —
Призадумались немного;
Тут сказал нам коршик строго:
«Ну, ребята, не робей,
Вылезай на марса-рей:
И смотрите хорошенько!
Что мне помнится маленько:
Э-там будто становье,
Старопрежно зимовье!»
«Ты правду нам сказал!»
Марсовой тут закричал
И рукою указал:
«Мандолина против нас,
И в заворот зайдем сейчас[105].
В заворот мы заходили,
В становье ладью вводили,
Чтоб зимой тут ей стоять,
Нам об ней не горевать.
Тут на гору[106] собирались,
Мы с привалом поздравлялись;
В становой избе сходились,
Крестом Богу помолились;
Друг на друга мы взглянули
Тяжеленько воздохнули!
«Ну, ребята, не тужить!
Надо здесь зиму прожить.
Поживем, попромышляем,
Зверей разных постреляем!
Скоро темная зима
Проминуется сама;
Там наступит весна-красна, —
Нам тужить теперь напрасно».
И, бросивши заботу,
Принялись мы за работу:
Станову избу исправить,
Полки, печку приналадить,
От погод обороняться
И теплее согреваться.
А разводочные[107] избушки
Строить, будто как игрушки,
Научились мы тотчас.
Поздравляю теперь вас!
По избушкам потянулись,
Друг со другом распростились,
И давай здесь зимовать,
Промышлять, зверей смекать[108].
По избушкам жить опасно,
Не пришла бы смерть напрасно.
Мы кулемки[109] становили:
Псечей черных наловили, —
А оленей диких славно
Мы стреляли преисправно.
Белый ошкуй господин —
Он к нам часто подходил
Дикарино мясо кушать
И у нас в избах послушать,
Что мы говорим.
А мы пулю в бок дадим,
Да и спицами[110] в конец
Заколаем, наконец.
Медведь белый там сердит,
Своей лапой нам грозит
И шататься не велит.
Там без спицы мы не ходим:
Часто ошкуя находим.
Темну пору проживали,
Николи не горевали;
Как светлее стали дни,
С разволочных потянулись,
В станову избу пришли —
Всех товарищей нашли.
Как Великой пост пришел —
Слух до всех до нас дошел,
Как моржи кричат, гремят,
Собираться нам велят.
Карбаса мы направляли
И моржов мы промышляли
По расплавам и по льдам,
По заливам, по губам
И по крутым берегам.
И моржов мы не боимся
И стрелять их не стыдимся.
Мы их ружьями стреляли.
И носками принимали,
И их спицами кололи.
И вязали за тинки[111].
Промышляли мы довольно,
И поехали на ладью;
Ладью мы нагрузили
И отправились мы в ход,
С Грумантом прощались:
Прощай, батюшка ты Грумант!
Кабы больше не бывать
Ты Грумант — батюшка страшен:
Весь горами овышон,
Кругом льдами окружен.
На тебе нам жить опасно —
Не пришла бы смерть напрасно.
вернуться
Новодвинскую, расположенную в 17 верстах от города Архангельска, на восточной стороне, близ березовского устья р. Двины.
вернуться
Вардегуз — небольшая норвежская крепостца.
вернуться
Конечно, морские (phoca leporina s. barbata).
вернуться
Обыкновенный тюлень (phoca vitulina s. annellata).
вернуться
Грумантские (шпицбергенские) горы. Бременятся — по временам показываются еще тускло, как бы в тумане, по зависимости от преломления лучей в воздухе. Предметы отдаленные приближаются, либо изменяют свой вид.
вернуться
Эти последние строки, несмотря на всю наивность формы, имеют тот многознаменательный смысл, что поморы, имеющие плохие карты и матки (компасы), ездят большей частью по своей вере (говоря их выражением), т. е. по приметам, на память, а стало быть, и всегда наугад. Так, по крайней мере, действуют они с первого дня своего политического существования.
вернуться
Ловушки для мелкого зверя, как то: лисиц, песцов, куниц, горностаев, выдр и пр.
вернуться
Рогатина — копье, даже в иных случаях — род багра с острием и зазубриной, или крюком ниже острия. Впрочем, багор этот чаще носит название носка.