— Ты! Неужели это ты? Слава богу, какое счастье, какое счастье!
Я не мог говорить, в горле стоял ком, у него тоже были мокрые глаза, и тут я не выдержал и разревелся как сопливый мальчишка, я в нем не ошибся, нас не связывали кровные узы, но именно в этот дом я должен был и хотел вернуться, на нем тот же халат, пропахший йодом, все с теми же пятнами, я ощутил трогательную нежность, здесь ничего не изменилось, он по-прежнему любит меня, все те же скляночки и фаянсовые ступочки на бесконечных полках, этикетки, сигнатуры, ярлыки, наклеенные на красивые керамические банки. Herba mercuriales. Ol animale foetid. Opium. Sangre draco. Gom tragacanta. Hipofosfitos Salud[3]. Очутившись посреди этого огромного множества лекарств, невольно думаешь о том, сколько мужества должен иметь человек, чтобы испробовать все это на себе самом, у дона Анхеля хватало мужества даже лечить других своими отварами и настойками, откуда он понабрался этой мудрости? я восхищался им, любил его, все было как прежде, только сам он постарел, когда я видел его в последний раз, у него была темная, аккуратно подстриженная бородка, полные, четко очерченные губы, сейчас я обнимал седого человека с морщинистым лицом, усталыми глазами, запавшим ртом, длинной небрежной бородой, как будто прошло не семь лет, а целая жизнь.
— Мы уж не надеялись увидеть тебя живым и все же верили в чудо, иди сюда, проходи скорей, рассказывай.
Мы прошли в заднюю комнату, где стоял хорошо знакомый мне стол с жаровней, здесь когда-то велись бесконечные политические споры, часами играли в не менее бесконечный преферанс, я погладил железную ящерицу, которой он обжимал пробки, закупоривая пузырьки со своими снадобьями, у задней стены — полки с ретортами, настоящая лаборатория алхимика, рассказ о моих злоключениях получился несвязным, я думал о другом, о его жизни, вот кому есть что рассказать, когда-то он владел чуть ли не половиной провинции, китайский мандарин да и только, но постепенно разорился, не умел, да и не хотел быть феодалом; Виторина, моя молочная мать, рассказывала, как два раза в год на площади перед аптекой собирались арендаторы, платившие ему буквально гроши, они обманывали его на каждом шагу, а он никогда ничего не проверял, не считал деньги, разве только играя в карты, он был плохим управляющим в своих владениях, зато прекрасным игроком в карты, что и привело его в конце концов к полному разорению, никогда не уделял внимания вещам, которые его не интересовали, много читал, читать он действительно любил, одна комната на втором этаже была вся завалена книгами, настоящая библиотека, я неудавшийся ученый, любил повторять дон Анхель, когда ему удавалось вылечить больного; он закончил университет, объездил весь мир, сеньор в подлинном смысле слова, в деревне его любили, богатых любят редко, он был когда-то богат, но никому не сделал зла, только добро, а когда от всех богатств у него осталась только аптека и небольшой огород, популярность его еще больше возросла, может, у него и были недруги, идеальных людей нет, но в тот момент я был склонен к идеализации, он всегда помогал мне, сейчас я снова явился к нему за помощью, надо было каким-то образом узаконить мое положение, хотя бы чисто формально.
— Кто тебя видел?
— Овидио.
— Что ты ему сказал?
— Ничего.
— Вот и прекрасно. Ни с кем ни слова о концлагере, даже с Виториной. Да, кстати. Ты должен сейчас же повидаться с ней.
— Конечно.
— Как можно меньше появляйся в людных местах, например в барах, а уж если начнут болтать, без этого не обойтись, я постараюсь пустить слух, что тебя выпустили, отбыл свое и все.
3
Латинские названия лечебных трав и лекарств: пролеска многолетняя, животный жир для растираний, опиум, драцена, адрагант, красная пальмовая смола, павлиний камень.