Они добрались до проселочной дороги, которая вела в Кадафреснас, колеса отпечатали на ней колею, похожую на позвоночник гигантского животного, то там, то здесь на дорогу спускались вольфрамовые флибустьеры, соблюдая приличное расстояние, как будто все происходящее их не касается и одновременное появление стольких людей — простая случайность.
— Стой! Именем закона!
Патруль гражданской гвардии окружил их.
— Дон Мануэль Кастиньейра по прозвищу Горемыка, стоять на месте, руки в стороны!
— Что случилось?
— Остальные разойдись! Разойдись!
Несчастный Лоло остался один с вытянутыми в стороны руками, как распятый, в середине большого круга зрителей, предпочитавших держаться подальше, но все же не уходивших, любопытство оказалось сильнее страха, жандармы стояли лицом к публике с ружьями на изготовку, нацелив их прямо на тех, кто осмелился занять лучшие места на этой странной корриде, роль тореро исполнял сержант, он вел свою партию по всем правилам искусства, как если бы мечтал получить звание матадора. Настоящий бой быков, подумал Ховино, устроенный, впрочем, специально в его честь, он это прекрасно понимал и все же решил остаться, будь что будет.
— Где твой брат Чарлот? Сколько человек у него в банде?
Лоло и рта не успел раскрыть, как этот подонок сержант, по прозвищу Живодер, размахнулся и влепил ему увесистую пощечину, унизительный красный след пяти пальцев на левой щеке.
— Но что я?..
Новоявленный тореро не дал ему закончить, опять пять красных полос, теперь на правой щеке.
— Где он? Сколько их?
Снова удар, на этот раз кулаком.
— Откуда я знаю?
— Где он?
Удар.
— Сколько их?
Еще удар. Сержант Деметрио Санчес, Живодер, родом из Панкрудо, провинция Тэруэль, командир поста гражданской гвардии в деревне Оэнсия, завелся, ему уже было наплевать на сведения о раненом брате Лоло, он прекрасно понимал, что имеет дело с несчастным парнем, которого прозвали-то Горемыка из-за его горемычной доли, с малых лет, еще в школе, Лоло доставались все колотушки, у Живодера сейчас была другая цель, пусть это послужит наглядным уроком для всех, пусть чужак посмотрит и хорошенько запомнит.
— Где он?
— Клянусь матерью, не бейте меня…
Удар, лицо Лоло из красного стало фиолетовым.
— Не смей закрывать лицо, подонок, я тебя живьем изжарю! Где он?
Изо рта пошла кровь.
— Сколько их?
Кровь текла из рассеченных бровей, из разодранной мочки, лицо мученика, бедняга потерял ориентацию и крутился вокруг собственной оси, размахивая руками как крыльями мельницы.
— Не смей опускать руки, сволочь, а то разряжу пистолет тебе в пузо! Где они?
Ховино сжал кулаки, ему стоило огромного труда устоять перед желанием убежать и не видеть этого кошмара или, наоборот, врезать бы как следует Живодеру, которого он мог раздавить одним движением руки.
— Ты у меня заговоришь!
О сержанте Деметрио шла худая слава, кроме прозвища Живодер, у него были и другие, похлеще, например, Оскопитель, во время одного из своих удачных допросов он ударом ноги в пах выбил у подозреваемого яичко, почти что кастрировал его, никто не осмелится свидетельствовать против сержанта, он блюститель закона и порядка, ну а если все его действия соответствуют интересам пресловутой бригады «Газ», то это чисто случайное совпадение, в кино так часто бывает, доказать их связь невозможно.
— Мамочка!..
— Где он?
Бедняга не вынес последнего удара и упал на колени.
— Где он?
Лоло встал на четвереньки, чтобы не упасть.
— Увидишь Чарлота, расскажи ему, как я расправляюсь с изменниками родины, красная собака! Пой «Cara al sol»[6], да погромче, чтобы все слышали.
Горемыка запел с выражением:
— Ca-ra-a-al-so-ol…
— Громче!
Лоло, которого впервые в жизни назвали доном Мануэлем Кастиньейра, потерял сознание.
— Эти красные похваляются своей храбростью, а на поверку оказываются слизняками. Сеньоры, помогите ему.
Никто не осмелился подойти к Лоло до тех пор, пока зеленая форма гражданской гвардии не растворилась в далекой зелени лугов. У Ховино подкатывала к горлу тошнота, дело было не в обезображенном лице Лоло, в окопах он видел лица пострашнее, весь этот спектакль был устроен специально для него, он должен был быть на месте Лоло, а он и пальцем не пошевелил, чтобы спасти Горемыку, сделай он хоть шаг, сейчас бы лежал лицом к солнцу и кормил червей, надо смотреть на вещи трезво, нельзя расслабляться, пока Лоло укладывали на приставную лестницу, заменившую носилки, Ховино успел набить его карманы кусками вольфрама, потом они с Элоем пошли вниз по дороге по направлению к Кадафреснасу, этот ему еще может пригодиться.