Ольвидо воспользовалась этим, чтобы сбежать от истязавшего ее садиста, тяжело дышавшего в своей кабинке, ее нервы были напряжены до предела, немыслимо, что же это такое? У купели она осенила себя крестным знамением, постояла у дарохранительницы, глядя на огонек лампады, и решила, что хоть она и грешница, но все же имеет право на новую встречу со своим богом. У исповедальни, на которой написано имя надре Деси-дерио, нет очереди, его считают впавшим в детство старикашкой, он глуховат, люди боятся кричать во весь голос о своих грехах, Ольвидо решилась.
— Я согрешила против седьмой заповеди, святой отец, у меня есть жених, мы не совершили ничего плохого, но ночью, когда я бываю одна, я себя трогаю, пока не наступает наслаждение, я хочу сказать…
— Успокойся, деточка, успокойся, меня не интересуют подробности. Ты очень любишь своего жениха?
— Больше всех на свете.
— А бога? Ты ведь любишь бога? Почти так же, как своего счастливого избранника?
— Я хочу любить бога еще больше, падре.
— Прекрасно, успокойся, детка, бог — это любовь, земная любовь — отражение любви божьей. Когда люди любят друг друга, их любовь угодна богу, помни об этом и постарайся укрепиться в этой вере.
— Но ведь я совершаю смертный грех, падре.
— Да, конечно, но не надо драматизировать, блюди свою чистоту, девственность — лучший подарок жениху в день свадьбы, поменьше занимайся мастурбацией…
— Мне иногда трудно устоять.
— Еще бы, в твоем возрасте, послушай, ты умеешь прыгать со скакалкой? Да? Вот и прыгай, боксеры всегда тренируются до седьмого пота, потом холодный душ, и ты увидишь, что станет намного легче бороться с искушением. Договорились?
— Я ношу власяницу.
— Сними немедленно! Все эти штуки хороши для монахов. Когда ты причащаешься, твое тело — храм божий, оно должно быть чистым, открытым, без ран, выбрось власяницу на помойку и не волнуйся. Ну, пока, деточка, до свидания. Приходи, когда захочешь.
— А епитимья?
— Какая еще епитимья?
— Наказание за грехи.
— Хорошо, хорошо, сплетешь веночек из полевых маргариток и положишь его к ногам Пречистой девы, она очень любит маргаритки.
— Но маргаритки уже сошли, падре.
— Слушай, не дури мне голову, нет маргариток, сплети из герани.
15
В Понферраде бывает мало приезжих, офицеры, иногда служащие газогенераторного завода, транспорта нет, ставь машину, где хочешь, поэтому, когда Уильям Уайт припарковал свой «хамбер» у главного входа в «Доллар», чуть ли не касаясь крыла «мерседеса-бенц», ассоциирующегося у всех с немецкими инженерами с рудников «Эль-Эхе» — на других машинах они не ездили, — сердце у меня ёкнуло, предстояла малоприятная встреча.
— Вы знаете, чья это машина?
— Of course[20]. Прекрасная машина, друг мой.
Он постоянно демонстрировал свое восхищение немецкими товарами.
— Можно заехать позднее, когда они уйдут.
— Точность — вежливость королей, Хосе. Мы в нейтральной стране, а не на поле боя, так что не надо волноваться, борьба, которую мы здесь ведем, называется свободной конкуренцией в рамках рыночной экономики, я имею в виду черный рынок.
— Тем более нам не нужна эта встреча.
— Напротив, поскольку мы не предпринимаем никаких мер предосторожности, им и в голову ничего не придет.
В домике у дороги в Карраседо у нас было достаточно времени, чтобы поговорить на разные темы, Англичанин был спокойным и серьезным человеком, при этом достаточно сердечным, и все же что-то мешало мне, мои впечатления и ощущения нельзя было назвать противоречивыми, как это бывало со мной в ранней юности, скорее, их было слишком много и с каждым днем становилось все больше, события развивались с неимоверной быстротой, у меня не хватало времени осмыслить их, задуматься над собственной жизнью, я видел ясно только конечную цель, моей путеводной звездой была Ольвидо, из разговоров с Англичанином я понял, что должен буду заменить его на каких-то участках работы, пока еще неизвестно, на каких именно, со временем узнаешь то, что тебе следует знать, Кармен Дешевка, забыл, он не велит называть ее так, Кармен поместила меня в большой солнечной комнате, чудо, а не комната, окна выходят в сад и на птичий двор, шкаф слишком большой, вещей у меня очень мало, а книг вообще нет, так что книжные полки стоят пустые, он производит впечатление культурного человека из обеспеченной семьи, пианино, фотография Мод, воспоминания о Честере, он всегда говорил о Честере с тоской, которая почему-то напоминала мне о моей ущербной биографии, я интуитивно чувствовал, что за его меланхолией что-то скрывается, в силу своего романтизма я полагал, что это может быть любовь к другой женщине, имя которой никогда не называлось; в военных вопросах картина намного яснее, союзники победят и точка, хотя он отдавал должное техническим способностям фрицев, всех немцев он называл фрицами и знал уйму анекдотов про Фрица и Отто, наверно, это часть сведений о противнике, которые следует усвоить, у них нет никаких шансов на победу, единственная небитая карта немцев в этой игре — крылатые ракеты с крестом на борту, знаменитые Фау-1 и Фау-2, которые они используют для бомбардировок Лондона со своих баз на континенте, но эти ракеты требуют усовершенствования, а времени нет, союзники должны, я хочу сказать, мы должны помешать немцам, мы с тобой тоже участвуем в битве, надо скупить весь вольфрам, добываемый в Бьерсо, вольфрам нужен немцам для производства ракет, им нужна сверхпрочная сталь, ракеты перегреваются от трения с воздухом, не знаю, что мы будем делать с вольфрамом, наши промышленники не владеют технологией, используемой на заводах Круппа и Тиссена, на сегодняшний день немцы производят лучшую сталь в мире, представляю себе, сколько бы заплатили американцы за формулу этой стали, для нас важно одно: вольфрам не должен поступать на заводы в Пенемюнде, у них там стартовая площадка для запуска ракет, мы дадим двойную цену, даже если придется потом выбрасывать вольфрам в море, вот почему мы приехали сейчас в «Доллар» и почему меня беспокоило присутствие «мерседеса».