— Не волнуйтесь, я перед ним не спасую.
— Главное — спокойствие и осторожность.
Мы сели за стойку, и похоже, кто-то сразу же сообщил сеньору Ариасу о нашем приходе, не знаю, кто это сделал, мы, во всяком случае, не заметили, и вот произошло чудо: владелец фирмы «Хокариса», легендарный картежник, неделями не отрывавшийся от пульки, тут же подошел к нам, верный знак того, насколько важной для него была эта встреча.
— Вот этот человек.
Представив меня столь лаконичным образом, мистер Уайт как бы самоустранился, я был один на один с собеседником, стараясь держать марку опытного отчаянного парня, внимательно изучая в то же время сеньора Ариаса, он же пытался выдать себя за неотесанного мужлана из Родригатос-де-Обиспалия, его родной деревни, скрывая под этой маской свое истинное лицо космополита, много лет жившего в Париже, со всеми вытекающими отсюда последствиями, твердый человек, делец, своего не упустит, об этом следовало помнить, если я хочу выдержать предстоящий экзамен.
— Ты веришь в успех дела?
— Как в самого себя.
— Чтобы добиться успеха, совсем не нужно рваться в бой, достаточно быть внимательным и держать ухо востро, понятно? я вижу, ты парень сообразительный, знаешь, что я тебе скажу?
— Я много чего знаю.
— Залог успеха — крепкие нервы.
Он вытянул правую руку, растопырил пальцы и застыл, пальцы не дрожали, хорошо стреляет, подумал я, ишь как начал, по мне, пусть хоть гимнастику делает. Он подозвал одну из девушек:
— Эй, Лола, иди-ка сюда.
— К вашим услугам, сеньор Ариас, для вас я готова…
— Для этого дела тебе надо сбросить лишний вес и лишнюю одежду.
— Лишний вес сразу не сбросишь, дон Хосе Карлос, а вот одежду — в любой момент.
— Принеси сеньорам выпить, мне, как всегда, коктейль, да покрепче.
Я не люблю анисовый ликер, но обстановка обязывала, кажется, я начинаю привыкать к ликерам, Англичанин вел себя как истинный испанец, он никогда не упускал случая продемонстрировать свое умение адаптироваться к среде, Биас-и-Каденас[22], пожалуйста, все правильно. Рюмки стояли на столе, и я приготовился к первому выпаду экзаменатора, стараясь не думать, зачем все это нужно.
— Машину водишь?
— Умею даже устранять мелкие неполадки.
— Сколько тянет литр дробленого вольфрама?
— Три, три с половиной, в зависимости от содержания металла.
— Ну а если тебе попытаются продать кота за бобра и подсунут, например, олово?
— Шутите?
Вопросы были довольно банальными, но вдруг я почувствовал, вернее, заметил, что он задумался, сейчас начнется, стрельба холостыми закончилась.
— Мерзкая у нас работа: запугивать конкурентов, подкупать предателей, обманывать друзей, грязное дело, как ты поступишь, если ради успеха придется ублажать какого-нибудь гомика из муниципалитета?
Мне хотелось врезать ему по морде, но я вовремя сдержался, при чем тут мужское достоинство, я должен переиграть его и все.
— Ну что ж, раз это в интересах дела, то придется.
— Ну а если какой-нибудь активный извращенец сам начнет приставать к тебе?
Вряд ли во мне можно было заподозрить пассивного педераста, но я и бровью не повел, пусть позабавится.
— Что вы так волнуетесь? Беременность мне не угрожает.
— Вот это правильно. Запомни, фирма рекламаций не принимает, книги жалоб у нас нет. Писать умеешь?
— Даже знаю четыре правила арифметики.
Кажется, он удовлетворен результатами экзамена, слава богу, мое терпение подходило к концу, но нет, эта сволочь свое дело знает туго, он хорошо подготовился и неожиданно нанес удар ниже пояса, по самому больному месту.
— Кстати, как зовут твоего отца?
Я посмотрел ему прямо в глаза, все, хватит, сейчас ты у меня подавишься.
— Кто из присутствующих может точно сказать, как зовут его отца?
Подул ледяной ветер, молчание давило как айсберг, жгло лицо, выедало глаза, если бы Англичанин не вмешался, мы бы окаменели как сибирские мамонты.
— Ну, как он тебе?
— Отчаянный парень, ничего не скажешь, кидается на людей, как необученный тореро на быка, но пусть он зарубит у себя на носу, есть вещи, которые я не прощаю.