Пока он ждал, с вершины холма внезапно сорвалась птичья стайка — черные точки в огромном небе. Натану Ли не приходилось бывать в Лос-Аламосе, и сейчас он видел, как сама география поспособствовала здесь режиму строгой секретности. Из долины к вершине плато вела единственная дорога: четырехполосная лента вплеталась в крутые склоны пестрых утесов. Меж тонких «пальцев» столовой горы забраться наверх можно — вот только вряд ли удастся сделать это незаметно. На языке военных — господствующая высота.
Через минуту его слуха достигли мощные пульсации вертолетных лопастей. Черные точки оказались не стаей птиц. Шесть вертолетов в рассыпном строю проследовали к северу.
— Охраняем мир и порядок? — спросил он солдата.
— Чистильщики, — ответил тот. — Пошли в города. Охотятся на яйцеголовых.
— Кто это?
Солдат покрутил рукой над головой.
— Ну, эти, безбашенные. Ученые.
Натан Ли не понял: то ли вертолеты разыскивали ученых в отдаленных городах, то ли собирали для них материал. Подошел врач с набором своих инструментов и сделал укол. Вскоре Натану Ли вернули подписанные и проштампованные документы, включая медицинскую книжку. Он прошел мимо танка с его маленьким садом, сел на лошадь и продолжил путь по шоссе 502.
Совсем скоро показался мост через Рио-Гранде. Стремительный поток приобрел шоколадный цвет из-за талых вод поздней весны. Отсюда он напоминал ползущую внизу огромную грязную змею. И Натану Ли вдруг почудилось, будто река уносит все его тревоги и страхи. Он ощутил прилив сил.
— Да не занимаюсь я вновь прибывшими, — сказала Миранда капитану.
— Это вам, — настаивал капитан.
В руках он держал картонную коробку. Капитан был зуни[49] лет шестидесяти. Военно-морской отставник с длинными волосами — густыми и седыми. Он отвечал за безопасность всей технической зоны номер три, но после возвращения клонов под опеку Миранды перенес свой кабинет в полуподвал «Альфы». Теперь им приходилось частенько видеться. От этих встреч становилось спокойно на душе: Миранда не предполагала, что найдет в капитане доброго друга.
— Мне некогда, — сказала она.
— Это передали вам.
— Ну, давайте, — вздохнула она.
Миранда запустила руку в коробку, и пальцы сомкнулись на лежавшем сверху письме, пахнувшем дымком сосновых поленьев, когда она развернула его.
— Остатки вашей смитсоновской партии. Довезли прошлой ночью. Как будто. — Последние слова он произнес нараспев.
Миранда взглянула на текст. Бланк Смитсоновского института. Письмо датировано двумя месяцами ранее. «Согласно Вашему запросу… нижеперечисленные тринадцать (13) позиций из смитсоновских коллекций». Миранда пробежалась пальцем вниз по списку: девять реликвий, три фрагмента костей и пузырек для сбора слез.
— А почему «как будто»? — спросила она.
— Человек сказал, что по дороге сюда одну коробку закопал.
— Какой человек?
— Курьер. Вроде бы врач.
Миранда вздохнула. Капитан этим утром был в образе Энди из Мэйберри[50]. Так он не вел себя ни с кем другим, подметила она. Он, наверное, полагал, что в его обязанности входит иногда вытягивать ее из омута собственных мыслей. Ей даже не нужно было мириться с этим — Миранда просто обитала в ином измерении, позарез занятая не только делами лаборатории, но и всего комплекса. Она остро ощущала, что все науки переплетены, как нити паутины, и была готова ухватиться за малейший шанс на исцеление. Это означало постоянную бдительность. Вот капитан и решил, что ее надо чуток остудить.
— Ну так, — выдохнула она. — Что значит «вроде бы»?
— Начнем с того, что результаты его анализов крови — подделка. Охрана при проверке медицинской книжки в инфракрасном свете обнаружила следы клея. Мы не знаем, кто этот человек. А он не говорит. Заявился сюда верхом на аппалусе.
— Аппалусе?
— Порода лошади.
Миранда постучала пальцем по крышке стола.
— А зачем закопал посылку?
— Хочет поторговаться. Короче, охрана отфутболила его к вам.
— Желает устроиться сюда, — подытожила Миранда.
Каждый день кто-нибудь настойчиво просился «за забор». Здесь был клочок той, прежней Америки, теплое и хорошо освещенное местечко. И полки с продуктами.
— Скажите ему: мест нет.
Так оно и было. Никто не предполагал, что Лос-Аламос так быстро наполнится до краев. Не успели оглянуться, как миссия национальной лаборатории сделалась сентиментальной, говорили специалисты по вооружению. Как только чума вышла из-под контроля, наука в Лос-Аламосе перепрофилировалась: с плутония — на геном человека. На этом холмистом плато с пальцевидными полуостровками, торчащими над долиной Рио-Гранде, где вчерашние творцы бомб основали свой городок, охотники за чумой построили целый город.
49
Зуни — индейский народ группы пуэбло на юго-западе США. Живут в основном в резервации зуни на западе штата Нью-Мексико, на границе со штатом Аризона.