– Кстати о выпендреже… – пробормотала Мия.
Брин ловко вскочила, смахивая пыль с ладоней.
– Это все детский лепет, когда ты и твои мишени не двигаются, – она пожала плечами. Повернувшись к конюшне, крикнула брату: – Бездна и кровь, Бьерн, ты лошадей запрягаешь или просишь их выйти за тебя замуж?
– Я уже предлагал, но они мне отказали, – послышался ответ.
– Ну, тогда у них прекрасный вкус.
Ваанианец вышел из конюшни, держа большой щит и выводя пару лошадей, запряженных в длинную гладкую колесницу. Они были белыми, как облака, их мускулы словно вырезали из мрамора. При виде их Мия невольно почувствовала небольшой укол грусти, подумав о собственном жеребце – Ублюдке. После того, как он спас ее от смерти в ашкахской пустыне, Мия решила отпустить его на свободу, а не запирать в конюшне Красной Церкви. Она надеялась, что он нашел себе какое-то приятное местечко и наплодил столько собственных ублюдков, сколько возможно.
Девушка скучала по нему.
Откровенно говоря, она по многому скучала с тех времен…
– Сестра Ворона, – Бьерн театрально показал рукой на лошадей, – познакомься с Дикой и Розой.
Мия осмотрела парочку, тянущую колесницу. Как и все другие лошади, которых она встречала, они боялись ее, так что девушка старалась держаться в сторонке. Тот факт, что единственный конь, который терпел ее, получил кличку Ублюдок, многое говорил об отношении Мии к лошадям в целом, но она могла отличить прекрасный экземпляр от обычного.
– Это кобылы, – заметила Мия. – Большинство эквилл, которых я видела, ездят на жеребцах.
– Большинство эквилл, которых ты видела, идиоты, – ответил Бьерн.
Его сестра кивнула.
– Жеребцы думают членом. Кобылы же знают, как себя вести в кризисных ситуациях. Лошади прямо как люди, да, братец?
Бьерн поднял палец в предостережении.
– Уважай старших, малявка.
– Ты старше меня на две минуты, Бьерн.
– На две минуты и четырнадцать секунд. Так ты идешь или нет?
– Становись в центр, – приказала Брин Мие, кивая на пыльную площадку. – Когда я подам знак, выпускай стрелы так быстро, как только можешь.
– …Ты хочешь, чтобы я по вам стреляла? – спросила Мия, подняв бровь.
Брин громко расхохоталась.
– Я хочу, чтобы ты попыталась. И не забывай дышать.
С этими словами ваанианка запрыгнула в колесницу к брату. Ударив поводьями и подмигнув Мие (и тут же получив удар в руку от сестры), Бьерн направил лошадей к площадке.
Колесница была двухколесной, широкой и достаточно глубокой, чтобы близнецы могли меняться местами. А еще красной, с золотой краской по краям и с вырезанным соколом Коллегии Рема. Огромный щит, который держал Бьерн, тоже был украшен красным соколом, а его края были зубчатыми, как стены крепости.
Мия подошла к островку охристой грязи в центре продолговатой площадки. Справа и слева от нее был выстроен ряд мишеней-пугал. На настоящем «Венатусе» эти пугала будут настоящими людьми – убийцами и насильниками, которых отправили на казнь к эквиллам перед обожающей толпой.[30]
Мия наблюдала, как близнецы мчатся по дороге, быстро набирая скорость. Волосы Брин развевались на ветру, бронзовая кожа Бьерна блестела в солнечном свете.
– Готова? – крикнула ваанианка Мие.
– Ага, – ответила девушка.
– Стреляй, вороненок!
Мия вздохнула и прицелилась в грудь Бьерна. Проследила взглядом за колесницей, дыша медленно, как и советовала Брин, несмотря на боль в травмированных пальцах. И, когда пара начала заворачивать, выпустила стрелу прямо в грудь симпатичного юноши.
Бьерн поднял щит и с легкостью блокировал выстрел. Затем через небольшой зазор в щите выпустил четыре стрелы, две из которых приземлились в грязь у сандалий Мии, а еще две вонзились в двух ближайших пугал.
– Я говорила стрелять в нас, а не приглашать на танец! – крикнула Брин.
– Но я могу станцевать с тобой позже, если захочешь, – добавил Бьерн.
Брин ранила еще одно пугало, а ее брат свесился с колесницы под опасным углом и подобрал свободной рукой небольшой камешек с дороги. Мия нахмурилась, пытаясь избавиться от чувства, что ее выставляют дурочкой.
– Ладно, в жопу это все… – пробормотала она.
Девушка начала выпускать стрелу за стрелой, пока пара ехала по кругу. И хоть целилась она хорошо, вскоре Мия поняла, что близнецы были мастерами своего дела. Щит Бьерна был неприступным, а его навыки по управлению лошадьми могли сравниться лишь с талантом сестры в стрельбе из лука. В какой-то унизительный момент он блокировал стрелу, летящую прямо в горло Брин, одновременно наклонившись с колесницы, чтобы подобрать камень, и держа поводья гребаными зубами. Тем временем Брин изрешетила каждое пугало десятком стрел, иногда делая паузу и заставляя Мию танцевать под выстрелами в ноги.
30
Эквиллы – это подгруппа гладиатов; традиция, позаимствованная у лиизианцев и принятая Итрейской республикой с огромным энтузиазмом. Гонки эквилл – это яркое событие любого «Венатуса», а мужчины и женщины, принимающие в них участие, могут завоевать такую же известность, как любой воин на песках.
Эквиллы сражаются в парах из погонщика, известного как «сагмай» (седло), и лучника, известного как «флагиллай» (хлыст). Состязания эквилл проходят на продолговатой площадке в центре арены, и традиционно в них участвуют четыре команды. Колесницы проезжают девять кругов, и победитель выбирается по количеству очков, набранных в процессе.
Очки начисляются разными способами. Во-первых, смертельным выстрелом по любому из заключенных в центре арены. Пленники привязаны к столбам и сбежать не могут, так что очков за них дают мало – всего два за одного.
Успешное прохождение круга также приносит два очка. Ранение одного из членов противоположной команды эквилл награждается тремя очками, смертельный выстрел – пятью. Также на дорогу изредка кидают лавровые венки, известные как короны, и команда эквилл получает по очку за каждую подобранную с песка корону. Тем не менее выстрел по лошадям противоположной команды наказывается вычетом десяти очков – состязание должно проводиться между самими эквиллами, и добросердечные читатели будут рады узнать, что нападение на зверей считается неспортивным поведением.
А вот максимально драматичное убийство коллег-эквилл вполне приветствуется и даже поощряется.