«Алые. Как кровь на ее руках».
И все же Мия была с ней. Доверяла ей. Она знала, что Эшлин желает Духовенству смерти. А Мия с Меркурио – ее надежда на возвращение в гору, чтобы закончить начатое. Но было ли их общей ненависти к Красной Церкви достаточно? Или Эш затеяла многоходовку? Ведь у нее это бывало.
Эшлин Ярнхайм соврала ей.
Эшлин Ярнхайм была отравой.
«Так почему ее губы были на вкус как мед?»
Мия потерла глаза и медленно кивнула.
– Направляйся в Стормвотч с Эклипс. Чем больше нам известно, тем больше шансов на победу, которую Леоне придется вознаградить. Полагаю, я прибуду туда за пару перемен до начала «Венатуса». К тому времени я должна знать все.
Эш кивнула, доедая виноград и вытирая губы рукавом.
– Итак, – сказала она. – Кобель Леоны. Фуриан Непобедимый.
– …Даркин…
– От него стоит ждать проблем?
Мия покачала головой.
– Ничего такого, о чем тебе нужно беспокоиться.
– Но я беспокоюсь.
– Потому что без меня тебе не попасть в Церковь, да?
Темные глаза Мии вперились в ясно-голубые. Пытаясь уличить их во лжи.
– Слушай, я понимаю, что в прошлом мы враждовали, – сказала Эшлин. – Но между нами не только кровь. Я здесь не только из-за Церкви. И я определенно не поселилась бы в этой маленькой грязной параше ради красивых видов. Ты должна это знать, иначе не была бы здесь, независимо от того, сколько ко мне приставлено тенистых волчиц.
Мия уставилась на Эшлин. На ее глаза. Руки. Губы. Девушка просто пялилась на нее, позволяя тишине задать вопросы вместо себя.
Мия их проигнорировала.
– Удачи в Стормвотче, – наконец произнесла она. – Присматривай за гаванью. Пришли Эклипс, когда мы прибудем, и дай знать, как устроены игры. – Мия быстро встала, откидывая волосы за плечо и избегая взгляда Эшлин.
– Уже уходишь?
Девушка кивнула.
– Лучше поспешить, пока никто не заметил моего исчезновения. Сидоний вроде бы славный парень, но не хочу, чтобы кто-то еще узнал, кто я.
Эш ничего не ответила, наблюдая, как Мия идет к окну, перелезает через подоконник и исчезает из виду. Не попрощавшись. Не оглянувшись.
Покачав головой, ваанианка вздохнула.
– Это и так очевидно, Корвере.
Глава 17
Стормвотч
Мия мерила шагами клетку, глядя под ноги.
Они с Сидонием, Мечницей, Волнозором и Мясником были заперты у края арены Стормвотча. Сквозь небольшие зарешеченные окошки можно было наблюдать за «Венатусом», пока они ждали своей очереди, чтобы выступить перед толпой. Мия ходила взад-вперед и размышляла о событиях, которые привели ее сюда.
Как она и говорила Эшлин, гладиаты Коллегии Рема еще неделю тренировались под палящими солнцами, прежде чем направиться в Стормвотч. Рука Мии достаточно зажила, чтобы вернуться к обучению спустя пару перемен, хотя, учитывая, сколько внимания уделял ей Аркад, девушка могла и не стараться – было ясно, что все надежды обеспечить место в «Венатус Магни» возлагались на Фуриана, Брин и Бьерна. Подслушав донну Леону с магистрой, Мистер Добряк узнал, что о продаже Мии уже велись переговоры. Заинтересованных покупателей было несколько – дом удовольствий в Уайткипе, местный магистрат, нуждающийся в телохранителе, в которого время от времени можно будет совать свой член, и, разумеется, Варро Кайто со своим Пандемониумом. Но ни одного настоящего сангилы.
Весь план Мии зависел от победы в Стормвотче.
Они приплыли в город на «Славолюбце» за несколько перемен до начала «Венатуса». Порт гудел от возбуждения, люди преодолевали мили пути, чтобы посмотреть на игры; все трактиры, жилые комнаты и пристройки были забиты до отказа.[32] Эшлин послала Эклипс проведать Мию в ее клетке, и тенистая волчица рассказала все, что им удалось узнать о предстоящих играх. В течение следующих нескольких неночей, передавая сообщения посредством демона, Мия с Эшлин придумали план.
Теперь оставалось только воплотить его в жизнь.
Мия наблюдала, как эквиллы с ревом кружат по арене, удары копыт их лошадей вибрировали сквозь каменные стены. Брин и Бьерн хорошо справлялись – на четвертом круге они уже занимали второе место. Но если ваанианцы были талантливыми, то команда Леонида просто поражала воображение. Отец Леоны покупал только лучших, и его эквиллы были не исключением: двеймерец сагмай, чей щит с гербом льва казался непробиваемым, и привлекательный лиизианец флагиллай, чьи навыки в стрельбе из лука не уступали, а то и превосходили способности Брин.
32
Стормвотч – это порт на северо-западе Итреи и один из самых древних городов республики. Все начиналось довольно скромно – с обычного маяка на северных берегах залива Бурь, который должен был предупреждать корабли о коварных рифах. Несмотря на все потуги, кораблекрушения случались настолько часто, что на побережье образовалось сообщество бездомных, которые в конечном итоге и построили город, известный как Стормвотч.
Несколько лет спустя разразился скандал, когда смотритель маяка, Флавий Северис, был обвинен собственным другом, Даннилием Калидием, в том, что специально направлял корабли на скалы для увеличения своего благосостояния. Калидий построил второй маяк в южной части залива и основал еще один город – Клаудвотч.
Соперничество семей Севериса и Калидия, а соответственно, Стормвотча и Клаудвотча, было легендарным. За эти годы между ними вспыхнуло несколько кровавых конфликтов, в результате которых оба маяка были разрушены. Король Франциско I, Великий Объединитель, которому было насрать на «правильность» и «неправильность», просто хотел, чтобы его «гребаные корабли перестали разбиваться о гребаные скалы», пригрозил распять каждого Севериса и Калидия, каких только сможет найти, чтобы обеспечить порядок.
Однако решение заключалось не в насилии. Дочь из семьи Севериса и сын из семьи Калидия, без ведома родителей и вопреки здравому смыслу, предались безумной похоти. И хоть у истории был весь потенциал, чтобы стать классической итрейской трагедией, рассказ закончился на удивление мирно, и лишь лучший друг, троюродный брат (который все равно никому не нравился) и маленький терьер по кличке Барон Гавцелот были убиты в ходе сложившейся драмы. Пара поженилась, мир заключили, и родилось множество детишек. Со временем вновь именованный Стормвотч стал одним из самых богатых портов в королевстве Франциско.
Город стоит по сию перемену, дорогие друзья, – прочное свидетельство силы подростковых гормонов и желания родителей обзавестись очаровательными внуками.