– Не шевелись, девочка, – прорычал он. – Будет почти не больно.
Мия сделала, как было приказано, не двигаясь с места, пока здоровяк приближался к ней. Но как только он поднял меч, чтобы пробить ей череп, она пришла в движение. Быстрая, как тени.
Девушка уклонилась, меч просвистел над головой. Затем ударила своим деревянным гладиусом по запястью мужчины, сломав тому кость. Несколько сангил подняли головы на его крик. Мия свирепо ударила соперника по колену и была награждена тошнотворным хрустом, который раздался, когда сустав вывернулся в другую сторону. Здоровяк с воем упал, и Мия с намеренной жестокостью воткнула в его горло деревянный клинок, превращая гортань в кашицу.
На губах мужчины выступила алая пена, и он изумленно уставился на Мию. Девушка откинула волосы за спину и тихо прошептала:
– Услышь меня, Ная. Услышь меня, Мать. Эта плоть – твой пир. Эта кровь – твое вино. Эта жизнь, ее конец, мой подарок тебе. Прими его в свои объятия.
И, издав гортанное бульканье, боец рухнул в грязь.
По толпе прошла волна растерянного бормотания. Мия присела в реверансе перед сангилами, словно дебютантка на балу. А затем повернулась к следующему бойцу и указала деревянным мечом на его голову.
– Ты следующий, красавчик.
Боец (который действительно был красавчиком) посмотрел на своих товарищей, на труп на земле и, наконец, на регистратора. Неопрятный мужчина кинул взгляд на сангил, уже полностью сосредоточивших свое внимание на Мие. И, повернувшись к бойцу, кивнул.
Тот вышел вперед, Мия шагнула навстречу. Их бой продлился меньше десяти секунд и закончился в тот момент, когда она оставила след от ботинка в его промежности и погрузила меч ему в горло по самую рукоять. Девушка повернулась к зрителям и снова присела в реверансе.
– Сотня священников! – раздался крик.
– Сто десять!
Мия улыбнулась, прикрывшись волосами, а сангилы начали торги. Уже через несколько секунд ее стоимость возросла до двух сотен сребреников – достойная сумма по всем меркам. Но, подняв взгляд на трибуны, она увидела, что Леонид и Тит не проронили ни слова. Хотя сангила пристально за ней наблюдал, хотя Слезопийца шептала на ухо Титу, и тот медленно кивал, Леонид не поднимал голос, чтобы назвать свою цену.
«Пора раздуть пламя».
Мия достала деревянный клинок из горла мертвого бойца, повернулась к третьему и произнесла достаточно громко, чтобы было слышно на трибунах:
– Ты. Следующий.
Великан посмотрел на два трупа у ее ног.
– Да ну на хер, – фыркнул он.
– Бери своих друзей, – Мия улыбнулась бойцам рядом с ним. – Я всегда мечтала попробовать с тремя сразу.
Она бросила свой меч на землю.
– Или вы все трусы?
Толпа улюлюкала и подначивала их, и мужчины рассердились. Одно дело быть поверженным на собственной территории, и совсем другое – сожрать кучку дерьма, прилетевшую от невооруженной девицы, едва достающей им до пояса. Сверкнув глазами и подняв мечи, бойцы вошли в Яму.
Мрачно улыбнувшись, девушка шагнула им навстречу.
Глава 4
Предложение
– Зубы Пасти, мы что, будем торчать тут до истиносвета?! – прорычала Мия.
Пьетро поднял бровь и вылил немного золотого вина на ее сочащееся кровью плечо. Мия скривилась от боли и затянулась сигариллой, держа ее дрожащей рукой. Она сидела на низкой каменной скамье, Пьетро – позади нее, закутанный в традиционную черную робу. Десница наложил на зад девушки марлевую повязку, которая тут же пропиталась алым, и теперь зашивал кровавую рану на ее плече.
Просторная комната из темного камня тускло освещалась аркимическими сферами. Как и в большинстве помещений Часовни Галанте, в воздухе слабо чувствовалась вонь. Слуги Матери Священного Убийства, проживавшие в Городе портов и церквей[12], построили свое укрытие внутри обширной канализационной сети под кожей Галанте, так что от запаха было некуда деваться. За восемь месяцев, что Мия здесь прослужила, она успела к нему привыкнуть, но предпочитала проводить в часовне как можно меньше времени. Если она не нуждалась в медицинской помощи или в пополнении запасов, то приходила сюда лишь для того, чтобы поговорить с…
– Охренеть не встать, – раздался знакомый голос. – Гляньте-ка, кого к нам нелегкая принесла.
Мия подняла голову и увидела женщину в дверном проеме, одетую в кожаные штаны, высокие сапоги и черную бархатную рубашку. Тонкая, как палка; светло-каштановые волосы подстрижены под мальчика, под глазами пролегают глубокие тени. Ходила она вальяжно, а на теле было спрятано столько ножей, что любой человек в здравом уме не знал бы, что с ними делать.
12
Галанте может похвастаться самым большим количеством церквей и храмов во всей республике, по их численности он превосходит даже Годсгрейв.
До того как Великий Объединитель Франциско I завоевал страну, народ Лииза поклонялся священной троице, известной как Отец, Мать и Ребенок. Но после поглощения итрейской монархией поклонение богу Света распространилось среди простого люда так же быстро, как огонь распространяется по хорошо укомплектованной пивоварне.
Один хитрый парень, торговец по имени Карлино Гримальди, решил, что лучший способ выделиться при новом мировом порядке – вложить несколько фургонов денег в Церковь Аа. Он построил самый первый собор Аа во всем Лиизе; это высокое здание под названием Базилика Лумина находится прямо в центре Галанте. Возведенное из редкого фиолетового мрамора и украшенное прекрасными витражами, оно чуть не обанкротило своего покровителя. Однако результат был настолько впечатляющим, что кардинал Галанте назначил Гримальди губернатором города. Вскоре местная знать лезла из кожи вон, чтобы выслужиться перед духовенством Аа, и церкви Всевидящего, наряду с храмами Четырех Дочерей, начали появляться в Галанте с той же скоростью, с какой сыпь выступает в промежности проститутки после прибытия флота в город.
И хоть впоследствии его распяли за уклонение от уплаты налогов, Карлино все равно вошел в историю Лииза как Исключительно Умный Ублюдок. Даже по сию перемену подлизываться к власть имущим в Лиизе называется «провернуть Гримальди».