Церковь уже лишила ее одного отца.
Позволит ли он забрать им второго?
– Я с тобой.
Ответ повис в комнате, как меч над их головами. Меркурио знал, что это значит и к чему приведет. Понимал, насколько в действительности могуществен враг, против которого они намеревались сражаться.
– Мы должны устроить все незаметно, Мия, – сказал старик. – Церковь не должна узнать, что ты убила Скаеву, когда это произойдет, иначе они захотят отомстить. И тебе придется прикончить Дуомо тем же ударом, или до него станет в десять раз труднее добраться.
– Это наименьшая из наших проблем, – ответила Мия. – Церковь захочет, чтобы я вернулась. Донна мертва. Скаева мог подготовить для меня новое подношение.
– У них по-прежнему нет карты, – заметил Меркурио. – Я могу придумать какую-нибудь историю. Скажем, что карта выскользнула из твоих рук, и ты отправилась в погоню. Строго говоря, это может занять месяцы.
– Духовенство будет недовольно, – сказала Эшлин.
– Пусть идут в жопу, – насупилась Мия. – Духовенство и так мной недовольно.
– Чудесно, – кивнула Эшлин. – Значит, теперь нам осталось только придумать, как тебе убить кардинала, к которому ты физически не можешь приблизиться, и в это же время убить самого охраняемого консула в истории Итрейской республики.
Мия с Меркурио притихли. Старик задумчиво нахмурил лоб. Глаза Мии сузились, изучая книжные полки, но не находили ответов на их корешках. Она посмотрела на другую стену – с коллекцией оружия Меркурио. Солнцестальный клинок люминатов, ваанианский боевой топор, гладиус с гладиатской арены Лииза…
Ее глаза сузились пуще прежнего. В голове заработали шестеренки.
Она взглянула на своего бывшего учителя, ее дыхание участилось.
– Что такое? – спросил он.
Глупо.
Безумно.
Невозможно.
– Кажется, у меня есть идея…
В тренировочном кругу во дворе собралось тринадцать гладиатов. Вокруг них вздымались стены Вороньего Гнезда, знамена семьи Рем развевались от поднимающегося ветра. Они поздно вернулись из Блэкбриджа, почти наступила неночь. Но прежде чем отправиться на ужин, они должны поприветствовать новых брата и сестру в своих рядах – самый торжественный обряд, проводимый на священной земле их коллегии.
Вотум витус.[28]
Во двор падали лучи солнц, Мия чувствовала, как пот стекает по ее оголенным рукам и животу. Она стояла на коленях в круге рядом с Сидонием. Над ними возвышался Аркад в сверкающем нагруднике с тиснением в виде двух львов, исцарапанный и мятый от многих лет сражений. Донна Леона в прекрасном шелковом желтом платье наблюдала за ними с балкона.
Посмотрев вниз на экзекутора, она улыбнулась, и в ее сапфировых глазах так и читалось: «Я же тебе говорила».
– Гладиаты, – обратился экзекутор. – Мы собрались здесь, на священной земле, для торжественного обряда, чтобы приветствовать в наших рядах этих двух достойных воинов. Нас сплачивает не сталь, а кровь. Поскольку мы – кровь, и кровью останемся.
– Мы – кровь, – раздался хор голосов по кругу. – И кровью останемся.
Экзекутор достал кинжал из-за пояса, провел лезвием по ладони и позволил алой крови капнуть на песок. Затем передал клинок гладиату слева.
Им оказался Мясник Амая. Он повторил ритуал, порезав ладонь, и передал кинжал Мечнице. Женщина посмотрела Мие в глаза и провела им по ладони. Кинжал пошел по кругу, пока обряд не повторили все тринадцать гладиатов. Ваанианские близнецы Брин и Бьерн, двеймерец Волнозор и остальные, пока, наконец, кровавый клинок не попал в руки их чемпиону, Фуриану Непобедимому.
Итреец смотрел на Мию затуманенными темными глазами, на его голове красовался новый серебряный венок. Она наблюдала, как он дрался в Блэкбридже, и его победа («непревзойденный», как называли его эдиторы, «безупречный») лишь разожгла ее любопытство. Ее тень затрепетала, когда он порезал ладонь, смешивая свою кровь с кровью гладиатской семьи на остром лезвии. Мужчина уронил алые капли на песок, а затем вошел в круг и встал перед Сидонием и Мией. Опустив взгляд с его горящих глаз и мужественного подбородка на тьму у ног, Мия увидела, что его тень тоже дрожит.
28
Истоки Обета Крови окутаны тайной, но многие полагают, что он берет начало в древней Ашкахской империи и основан на мифе о прославленном принце-воине Андрае.
Подвиги Андрая были настолько легендарными, что пережили даже падение самой империи. Он был типичным героем тех времен – умным не по годам, непобедимым в бою и, по общему мнению, с шишкой, как у коня. В основном он спасал принцесс, убивал чудищ и плодил бастардов, хотя попутно он, очевидно, нашел время, чтобы изобрести лиру, ткацкий станок и, как ни странно, родильный стул. Его самым заклятым врагом был легендарный Вор Лиц, Тарик, который, среди прочих своих деяний, украл черностальный меч Андрая и переспал с его матерью, сестрой
Андрай был несколько расстроен по этому поводу. Особенно из-за матери.
Их противоборство длилось десятилетиями и определенно должно было закончиться смертью одного или обоих сразу. Но когда на севере появился король демонов Ша’Анну и пригрозил уничтожить всю империю, эти двое объединились, чтобы одолеть его. Между ними возникла связь, которая обретается только в битве, и они объявили себя братьями и поклялись кровью оставаться ими до конца своих дней. Тарик даже воздержался от секса с матерью Андрая.
А вот с его дочерью…