— Ай-яй-яй! — взмолилась она. — Хватит носить, хватит!
Все работники исправительного дома стояли с побледневшими лицами, с каплями холодною пота на лбу и не могли ничего сделать.
— Вот так нас здесь перевоспитывают! — кричали ребята. — Лучше бы сразу расстреливали!
У старухи не было иного выхода, как задобрить ребят, и потом бежать.
— Разойдитесь немного! — сказала она, вытирая пот. — Я никуда не уйду, дайте мне вздохнуть, и пусть кто-нибудь один спокойно расскажет обо всем.
Сяо-ма вытер слезы и рассказал о порядках в исправительном доме.
— Можно еще много добавить, — заканчивая свою речь, сказал он. — Морят нас голодом, ходим мы почти голыми; если, кто заболеет, то не лечат, забивают многих до смерти и выбрасывают на помойку собакам! Жирный Ван, тот прямо говорит: «Если подохнет несколько сирот — потеря невелика!» Вы посмотрите на этих! — Сяо-ма указал на городских школьников. — Всех их наняли в городской школе специально на сегодняшний день и платят за это по пять цзяо каждому!
Старуха все больше свирепела, она поминутно вытирала пот с лица и повторяла: «Хватит, хватит, я все поняла. Теперь расходитесь!»
Но ребята не выпускали ее из своего круга и кричали:
— Раз вы поняли, то почему же не принимаете мер?
Старуха совсем опешила и не могла сказать ни слова. А ребята кричали:
— Дайте еду!
— Дайте одежду!
— Долой Жирного Вана!..
Наконец она сдалась и, вытирая лицо, сказала:
— Хорошо. Учитель Ван будет уволен. Одежду с вас никто не снимет, питание вам увеличат, а теперь расходитесь.
— А у кого нам просить защиты, когда вы уйдете? — настойчивым голосом спросил Сяо-ма.
— У директора, он гарантирует вам хорошие условия! А если он не исправит положения, то вы в следующий раз скажете мне. Найдется и на него управа! — Она подмигнула директору, чтобы он дал ей возможность с достоинством удалиться.
Лю Мэн-ян — исправный и почтительный чиновник — боялся потерять должность и одновременно опасался, что с него потребуют возмещения убытков, поэтому он не протестовал. Сейчас, уловив знак старухи, он приободрился и поспешно сказал:
— Да, да. Я гарантирую, я за все ручаюсь, вас будут хорошо кормить, хорошо одевать, не будут бить, а теперь расходитесь!
Ребята хотели еще о чем-то просить, но подошедшие охранники разогнали их. Старуха, наконец, облегченно вздохнула и устало опустилась прямо на землю. Немного придя в себя, она поднялась и начала строго отчитывать директора и весь остальной персонал:
— Тьфу! Глаза бы мои на вас не глядели! Вы понимаете, какой скандал теперь будет. Вот погодите у меня! — И, посмотрев вслед ребятам, она сплюнула. — Проклятые нищие! Прямо волчата какие-то!
— В прошлый раз все прошло совершенно спокойно, — с кислым лицом пытался оправдаться директор. — Никак нельзя было предположить, что сейчас они поднимут такой шум и доставят вам беспокойство. Я, конечно, виноват в этом, виноват…
Старуха тем временем окончательно пришла в себя, успокоилась и уже не проявляла никакого интереса к дальнейшему осмотру. Сопровождаемая своей свитой, она села в машину и уехала.
В результате положение в исправительном доме все же несколько улучшилось. Жирный Ван стал менее жесток, чем раньше. Одежда и обувь остались у ребят, пампушек стали давать больше и количество отрубей в них уменьшилось. Ребята радовались этим переменам. Но прошло полмесяца, и старые порядки постепенно вернулись.
— Подождем какую-нибудь комиссию, — говорил Сяо-ма, — поднимем опять шум, и снова все будет хорошо!
Однако комиссии почему-то больше не появлялись.
Мэр города Чжан Цзы-чжун вызвал весь персонал исправительного дома и строго отчитал за то, что они, безмозглые дураки, поставили в неловкое положение его мать и тем самым бросили тень на него самого.
После этого надзиратели исправительного дома изменили методы своей деятельности. Внешне они стали лучше относиться к ребятам. Даже Жирный Ван стал как будто доброжелательнее к Сяо-ма. Почувствовав это, Сяо-ма в душе возликовал. Вскоре в исправительном доме была создана еще одна школьная группа, и Ван решил, что нужно привлечь Сяо-ма на свою сторону, и назначил его старостой новой, тринадцатой группы. Сначала Сяо-ма не хотел браться за это дело, но потом согласился, решив, что это может послужить ему на пользу.
7. События 7 июля[49]
Итак, Сяо-ма — староста тринадцатой школьной группы. В этой группе было двадцать ребят, и все они обрадовались, узнав, что старостой будет Сяо-ма. Во-первых, они знали, что он справедлив и не будет зря наказывать, не будет заставлять прислуживать ему, все будет делить поровну и работать станет наравне со всеми. Во-вторых, никто не посмеет обидеть ребят из его группы. Поэтому многие хотели попасть именно в эту группу.