– Организуй ему, пожалуйста, экипаж. И проследи, чтобы прямо до крыльца доставили, сам знаешь наших коноводов. А на обратном пути заскочи за Риваем и Лаббертом – нужно посоветоваться. Если я не вернусь из ландтага, дождитесь, хорошо?
– Надеешься, что увезшие малыша люди связаны с Куратором?
Скорость, с какой детективы перешли от упреков к продуктивному обсуждению, ошеломила Юргена.
– Лучше так, чем думать, что в городе действует еще одна преступная организация, о которой мы ничего не знаем.
– И то верно, – согласился Луцио. – Пойдем-ка, керр Фромингкейт. Некогда рассиживаться: работы ты нам подкинул воз и маленькую тележку.
В предрассветный час в коридорах первого отдела гуляли одни сквозняки. Масляные лампы не горели: чтобы различать дорогу, хватало и падающего в окна света уличных фонарей. В голубом спектре коридор напоминал ледяную пещеру, и Юрген невольно поежился, плотнее закутываясь в плед. Кто-то скрежетал в углу. Мышь? Короед?
– Вот же напасть! Свалились на мою голову! – Луцио раздраженно поскреб затылок. – И почему вы вечно лезете, куда не просят, а?
– Извините. Вам из-за меня досталось, – покаялся стажер.
– Ладно уж, чего теперь, – отмахнулся керр Гробер. – Все хорошо, раз хорошо закончилось.
На лестнице, вдалеке от окон, мрак был гуще: спускались вслепую. Цокольный этаж и вовсе захватила тьма, будто налили чернил – тронь и испачкаешься. Благо напарникам не требовалось ни в оружейную, ни в големную, куда отправили Беса дожидаться лаборанта – страшно подумать, что сейчас делала оставленная без пригляда кукла.
Стажер обругал себя за излишнюю мнительность, догнал напарника.
– Можно вопрос?
– Давай.
Юрген замялся. Страх, охвативший его в кабине манаката, в тепле, безопасности и среди людей выглядел глупым и беспочвенным. Но обер-детектив ждал, и пришлось продолжать:
– А что если прежняя личность големов стирается не до конца?
– Бес? – догадался Луцио.
– Бес, – подтвердил Юрген. – Когда мы сидели в той кабине… я спросил… А он начал говорить что-то про холод. И был как… живой, понимаете?
Стажер запнулся, осознавая, насколько бредово звучат его слова. Темнота, сильнейшее нервное напряжение, лихорадка – вот и привиделось черт-те что. Луцио молчал, тяжело, нехорошо, словно тоже сомневаясь в здравомыслии напарника. Рассеянно потянулся за портсигаром, опомнился. Буркнул:
– Если эти ублюдки еще живы, тем хуже для них.
Юрген хотел возразить, но Луцио перебил неожиданно жестко:
– Мецтгера, вивисектора, надеюсь, не забыл? И как? Думаешь, не заслужил, чтобы из него чучело сделали?
– Да, наверно, вы правы. Но Бес…
– А Бес еще хуже.
Глава седьмая
– Уважаемая келер, я двадцать лет веду медицинскую практику и хочу вас заверить, что таким здоровым сердцем может похвастаться далеко не каждая молодая керляйн.
– Тогда, неуважаемый керр Эрце, я полагаю, вы сами должны обратиться к врачу, потому как, вероятно, ослепли и оглохли, раз не в состоянии поставить правильный диагноз, – скрипучий, точно несмазанная телега, глас келер Вермиттерин, когда она затевала очередную перебранку, был слышен даже на другом конце квартала, чего уж упоминать про спальню Юргена, под окном которой и происходил означенный разговор.
– Келер! – судя по звенящему от возмущения тону, доктор Людвиг успел пожалеть, что согласился заодно, раз уж зашел, осмотреть «прихворнувшую» старуху. – Даже бургомистр высоко оценил мою работу. У меня в кабинете висит благодарственная грамота за…
– Можете подтереться своими бумажками, – перебила домовладелица. – Мне они не интересны. Ох! – келер Вермиттерин картинно схватилась за сердце. – Вы назначите лечение или нет? Иначе я пожалуюсь… да вот хоть керр инспектору, – старуха подняла голову, и Юрген поспешно отскочил от окна, надеясь, что его не заметили. – Пусть-ка проверит, какие там у вас дипломы и грамоты? Не поддельные ли, часом?
– Если вы так настаиваете, – сдался керр Эрце, поняв, что лучше уступить, чем раздувать скандал на пустом месте, – я выпишу вам микстуру от бешен… беспокойства, – он расстегнул саквояж, достал бланк и чернильницу, пристроился на перилах. – Принимайте по половине чайной ложки три раза в день перед едой и вскоре забудете про тревожащие вас симптомы malis corde[5]. Всего хорошего.
Доктор всучил бланк, спешно сгреб вещи и ретировался.
– Шарлатан, – процедила удовлетворенная старуха, комкая рецепт: несомненно, бумажка вскоре пойдет на растопку камина. – Коновал.