Ригор также подошёл к окну, но выглянуть из него и посмотреть вниз не смог – оно было слишком узким. Судя по звуку, у подножья донжона бурлила река.
– М-да… – задумчиво протянул Ригор. – Не убежишь… Окно явно узковато… – он ещё раз примерился к оконному проёму, затем поправил меч, не намереваясь расставаться с ним на ночь.
– Ладно, господин, как говорится: утро вечера мудренее… Давайте ляжем спать… Вряд ли барон задумал что-нибудь злое против нас, мы ведь не сделали ничего дурного. И он не забрал у вас оружие. – С этими словами Карл растянулся на тюфяке, лежавшем подле двери.
Не успели гости расположиться на тюфяках, как ворвались трое вооружённых слуг. Один из них, настоящий мордоворот, приставил кинжал к горлу Ригора, что тот даже не успел обнажить меч, а двое других мигом скрутили Карла и заткнули ему рот.
– Пикнешь, прирежу! – убедительно пообещал слуга перепуганному на смерть Ригору.
В это время его подельники уже волокли Карла прочь из комнаты, тот извивался, словно уж на сковородке, пытаясь освободиться от пут.
– Что здесь происходит?.. – с трудом произнёс Ригор, несмотря на приказ слуги-мордоворота. – Мы чем-то прогневали барона?..
Слуга разразился демоническим смехом.
– Да нет, сударь, – наконец вымолвил он, успокоившись. – Вы ничем его не прогневали. Просто его сиятельство после того, как отведал в Палестине человечины, любит порой вместо кабанчика зажарить кого-нибудь из остановившихся на ночлег путников.
Ригор негодовал: зажарить, как кабана! Карла зажарят! И это в Окситании, почти в центре Европы!
«Боже мой… Я – в замке людоеда…» – после этого страшного открытия, Ригор почувствовал головокружение, холод в груди, затем слабость в ногах – словом, всё то, что сопровождает неподдельный страх, который не пристало испытывать странствующему рыцарю.
… История барона де Изер мало, чем отличалась от историй многих других сеньоров, решивших принять участие в Крестовом походе. Ведомый религиозным порывом, впрочем, как и жаждой поживы, он со своим отрядом присоединился к войску крестоносцев в Клермон-Ферране, встав под знамёна графа Клермонского.
Военные действия в Палестине затянулись, рыцари не ожидали такого отчаянного сопротивления мусульман. Крестоносцы долго осаждали Антиохию, а затем захватили почти вымерший город. Колодцы пересохли, провизия кончилась. Несмотря на то, что город был захвачен, крестоносцы голодали. Затем город осадили сарацины и крестоносцы стали умирать от голода и жажды по сто человек в день. Через неделю в городе начало процветать людоедство[80].
Но вот окончание истории барона было ужасающим. Вкусив человеческого мяса, барон де Изер практически лишился рассудка. Вернувшись на родину в родовой замок, он не оставил пагубной страсти. Поначалу он приказывал убивать и жарить провинившихся слуг. Людям барона не кому было жаловаться, ибо он имел права казнить их, пользуясь своим правом сеньора. Затем он стал заманивать в замок путников, особенно странствующих монахов. Правда, они были слишком худы и барон, прежде чем их съесть, откармливал их, словно свиней. Ригору и Карлу было уготовлено стать очередными жертвами барона-людоеда.
…Слуга-мордоворот достаточно насладился страхом заезжего рыцаря, и, отстранив от его горла кинжал, с издёвкой произнёс:
– Если хочешь выжить, выход только один: прыгай в окно.
Он ушёл, оставив пленника в страхе и смятении, тщательно заперев дверь каморки на металлический засов. Ибо не желал прогневать своего сумасшедшего господина.
Обессиливший, потрясённый происходящим, Ригор опустился на пол.
– Боже Всевышний… – воззвал он и осенил себя крестным знамением, понимая, что оруженосца ждёт страшная смерть. – Что же делать? Как спастись?..
Он поднялся и тщательно изучил комнату. Но, увы, из неё не было выхода…
Наконец, пленник решил воспользоваться каминной трубой, дабы выбраться на крышу замка. Он забрался в камин, который, кстати, давно не чистился, и попытался осмотреть дымоход – кладка была грубой.
Ригор, словно акробат, всю сознательную жизнь поделывавший различные трюки, и ловко владевший своим телом, забрался в дымоход, и начал карабкаться наверх, хватаясь руками за выступающие камни, подтягиваясь, а затем опираясь на них ногами. К счастью дымоход был достаточно просторным, и пленник смог преодолеть его.
Наконец Ригор выбрался на крышу и упал, дабы отдышаться. Спокойная жизнь у баронессы де Тьер давала о себе знать: он изрядно поправился и даже первое время после того как покинул «любовное гнёздышко» с трудом садился в седло.
80
Этот печальный исторический факт подробно описан в романе «Демон Монсегюра», а именно в военном дневнике Раймонда Тулузского.